– Нет.

– Почему я должна тебе верить?

– А ты и не должна, - говорит он.

– Я и не верю.

– Почему же тогда вернулась?

– Как мне проверить, что ты не болен? Из-за тебя вчера разбился мой фонарик.

– У меня есть еще.

У него есть фонарик? Так-так.

– Где?

– В торговом зале. Но почему я должен тебе выдавать, где спрятан мой тайник?

– Не должен, но поверь, это твой единственный шанс выбраться отсюда живым.

– Снова бросишь?

Я запнулась на ответе, но потом все-таки утвердительно кивнула.

Странно, вчера я перевернула всю заправку, не найдя ровным счетом ничего полезного. Блефует? Что ему с этого? Не найду его тайника, просто уйду.

Я сама не понимаю, какого черта я тут забыла. Он смотрит на меня своими глазами, словно заглядывая внутрь, заставляя поежиться и понять, как смешно я выгляжу: с топором против прикованного полуживого трупа. А я даже не вижу, какого они цвета, лишь отблеск уходящего света из окон отражается в его глазах.

– Так что? Где тайник?

– Третий стеллаж от туалета, отодвинуть, под плиткой.

Я вернулась в торговый зал, с легкостью нашла третий стеллаж, такой же пустой, как и все, поэтому сдвинуть его труда не составило. Под ним обнаружилась плохо лежащая плитка, словно кто-то ее кинул сюда для вида. Убрав парочку квадратов, я нашла потрепанный рюкзак.

Неприлично, конечно, копаться в чужих вещах, но мне плевать. Я бесцеремонно обшариваю все содержимое его тайника: фонарик, коробка с патронами, два бинта и охотничий нож. Неплохой, кстати. Можно забрать все это себе и уйти.

Но я не могу. Я не для этого возвращалась. Проверив работоспособность фонарика, я снова подхожу к кладовой и свечу ему прямо в глаза.

– Что ты делаешь?

– Мне нужно убедиться. Открой глаза, я должна видеть, что ты здоров.

– Ты уже стоишь слишком близко, если я болен этой А-2, то и ты тоже. Причем со вчерашнего вечера. Так что? Как твоя кровь?

Я закусила губу.

– Чистая ведь, да?

Кивок.

– Я бы порезал себя, чтобы показать тебе свою, но у меня нет ничего острого.

Он хочет свой охотничий нож обратно. Черт! А вдруг, он меня им зарежет? Если не подходить слишком близко, может, и не зарежет. Я кидаю ему нож и терпеливо наблюдаю, как он проводит лезвием по внутренней стороне кисти, демонстрируя в лучах фонарика чистую кровь. Не черную.

Не зараженный.

– Как давно ты здесь?

Он начинает улыбаться.

– Алекс.

– Что?

– Меня зовут Алекс, - он все еще улыбается, и мне становится немного спокойнее.

Хотя какое к черту спокойствие может быть в присутствии этого психа?

– Как давно ты здесь?
– я спрашиваю более настойчиво, давая понять, что не намеренна шутить.

– А тебя как зовут?
– он явно избегает моего вопроса.

Я не успеваю ему ответить хоть слово, как вдруг снаружи раздается грохот, словно шкаф уронили, а после я слышу несколько голосов. Я инстинктивно делаю прыжок назад и прижимаюсь к стене, стараясь слиться с ней в одно целое. Алекс приподнимается на ноги, вставая в боевую стойку и стараясь углядеть, что там произошло.

– Браконьеры или заразные, - шепотом говорит он. Тут уж я и сама догадалась, что не ангелы с неба сошли в сияющих доспехах.

Черт, черт, если бы на пути сюда я была более осмотрительна, то могла бы заметить их, с какой стороны они не пришли бы. Прошло-то всего минут пять или около того.

Он бы мне помог, если бы был свободен. Но я не знаю, сколько их там и чем они вооружены, а у нас лишь девчонка, топор, пистолет, прикованный парень и безумное желание жить. Можно их, конечно, перестрелять, но стрелок из меня еще хуже, чем дровосек.

– Это и так понятно.

– Тихо!

На время мы превращаемся в статуи, которые даже не дышат.

– Их много. Ты не убьешь их.

Убить? Мой взгляд падает на топор в руках, когда-нибудь ему придется пройти боевое крещение, но, пожалуй, не сегодня. Я чуть не испустила смешок, понимая, что это не самая удачная идея. За пистолет я тем более не возьмусь.

– Иди сюда, спрячемся, может, пронесет.

Идти? К нему туда? Вы что, с ума тут все посходили?

За секунду я понимаю, что выбора у меня не остается. Этого парня я вижу уже хотя бы второй раз, в отличие от тех, что только что прибыли на заправку.