– Я сожалею, - сказал он сердито, не понимая, какого черта он извиняется.
– Я сожалею, что мы были вынуждены оставить вашу дочь.

Лахлан мог бы поклясться, что услышал, как у Маккея отвалилась челюсть.

Графиня выглядела так же удивленной. Она снова посмотрела на него, но на этот раз не отвернулась.

Белла изучала его лицо. И хотя Лахлан знал, что выражение его лица ничего не выдавало, он все же чувствовал себя неуютно. Чертовски неуютно.

– Вы не лжете?
– спросила Белла.

Лахлан покачал головой.
– Нет. Я должен был вытащить вас оттуда. Вы бы стали сопротивляться, а у нас не было времени задерживаться.

– А что, если я не хотела идти без своей дочери? Вы когда-нибудь задумывались об этом?

Лахлан ответил ей уверенным, спокойным взглядом.
– Может быть, вам следует поблагодарить меня за то, что я не заставил вас принимать такое решение.

Белла задохнулась, ее глаза расширились, когда она осознала неумолимую правду его слов. Она была так зла на него за ложь, что не думала о том, что произошло бы, если бы он сказал ей правду: она была бы вынуждена сделать выбор между дочерью и необходимостью сдержать обещание Брюсу. Все ее благородные идеалы должны были бы пройти испытание материнской любовью.

Удивление на лице Беллы сказало Лахлану, что она согласилась с ним.

– Постарайтесь поспать, - сказал он хриплым голосом, отводя глаза в сторону.
– Последний из людей вашего мужа ушел. Мы уезжаем через несколько часов, кратчайшим путем и без остановок. Я не знаю, как долго Брюс будет ждать.

Белла, казалось, почувствовала облегчение от того, что Макруайри сменил предмет разговора.
– Вы уверены, что Уильям добрался до Скона?

– Да, но я не рассчитывал, что Бьюкен задержит нас так долго. Брюс может решить, что ждать, чтобы стать королем – это слишком рискованно.

Белла кивнула, потом извинилась за то, что ей необходимо уединиться. Лахлан старался не смотреть на нее, когда она уходила.

Маккей поднялся и начал собирать свои вещи. Он будет на страже, пока Лахлан поспит или попытается спать так близко от нее.

Лахлан почувствовал взгляд Маккея. Наконец, Магнус сказал, - Оставь ее в покое, Макруайри. Девушка достаточно перенесла. Бьюкен превратил ее жизнь в ад.

Лахлан шагнул вперед, почувствовав, как красная пелена встает перед глазами.
– Что ты имеешь в виду? Он ее бил?

Маккей посмотрел на него долгим взглядом, оценивая ярость его реакции.
– Я не знаю. Но девушку он мучил. Он все время держал ее под охраной.

Лахлан решил, что это объясняет стражника около ее двери и двоих у подножия лестницы.
– Почему?

– Потому что он упертый ублюдок, который хотел держать в узде свою жену.

Лахлан нахмурился. Он лучше всех знал разрушительную силу ревности. Была ли она оправдана или нет. Будет ли оправдана.

Лахлан подозрительно взглянул на Маккея.
– Почему она все это тебе рассказала?

– Она не рассказывала. Я сложил вместе все, что она говорила. А почему – так это потому, что я не смотрю на нее, как ты.
– Магнус замолчал, взгляд его обострился.
– Почему это так важно для тебя?

– Мне все равно.
– Но эта информация заставила Лахлана по-новому взглянуть на то, почему она предала своего мужа.

Очевидно, что Маккей не поверил ему.
– Я видел, как ты смотришь на нее. Она милая дама – милая замужняя дама – у которой будет достаточно проблем после того, что она собирается сделать. Ей не хватает только тебя в качестве воздыхателя.

Лахлану не нужны были поучения Маккея - или кого-либо другого. Конечно, он желал ее. Мужчина должен быть евнухом, чтобы не захотеть Беллу Макдафф. Но Лахлан уже потерял голову от одной женщины, которую возжелал. Одного раза было достаточно.

И от следующих слов Макруайри Маккей должен был бы заволноваться.

– Если бы я захотел ее, что заставляет тебя думать, что, то, что она замужем, помешает мне?

Маккей посмотрел на него с отвращением перед тем, как выйти из пещеры.
– Маклауд прав. У тебя мораль змеи.

Маклауд назвал его Змеем. Черт, может, вождь Хайлендской гвардии был прав. Но именно поэтому он был здесь, не так ли? Взяться за работу, не задавая вопросов.

Лахлан улыбнулся, не в силах сдержаться.
– Может быть, но, по крайней мере, я не вожделею жену моего лучшего друга.

Лахлан понял, что его стрела попала в цель, когда Маккей вздрогнул. Лахлан наблюдал за ним, не отрывая глаз от рук Маккея. Если он потянется за оружием, Лахлан будет готов.

Хотя Лахлан чувствовал темную ярость, обуревавшую его напарника, Маккей был слишком хорошим воином, чтобы позволить Лахлану вывести себя из терпения.
– Держись от меня подальше, Макруайри. Разбрызгивай свой проклятый яд в другом месте.