– Отец, Отец, проснись, – говорю я, тряся его за плечо. Мой голос срывается в сонной тишине его комнаты. Наконец он шевелится.

– Хм? Что? – Увидев мое лицо, он встает. – Ким, что ради Бога произошло? Ты выглядишь так, как будто увидела саму смерть!

Я начинаю рыдать навзрыд. Отец кладет вокруг меня свои руки.

– Моя дорогая, что случилось? Расскажи мне!

Я отстраняюсь и сажусь на край кровати. Ночной колпак Отца свисает на бок над его обеспокоенным лицом. Он не выглядит как кто-то, кто вынашивал бы колдовские планы, неосознанно или осознанно. Он выглядит как мой добрый и очень обеспокоенный папа. С чего мне вообще начать?

– Думаю, мы совершили ужасную ошибку.

У него отпадает челюсть, но я продолжаю, испугавшись что если я не выдам все это сейчас, я никогда не найду правильные слова.

– Тюрьма на карте – я не думаю что это на самом деле вообще тюрьма. Я думаю… я думаю это больница. Брайерская больница. На этот раз колдун не забирает девочек, это только мы. Только я.

Я пристально смотрю на доски пола, у меня в ушах стучит пульс. Если Отец в этом замешан, боюсь, он будет в бешенстве. Если нет, он будет разочарован во мне за то, что я не поняла этого раньше.

Когда он, наконец, начинает говорить, голос Отца низкий и успокаивающий.

– Ким, что заставляет тебя так думать?

У меня сбивается дыхание в груди. Я не должна рассказывать Отцу о Рене.

– Я услышала, как люди говорили о больнице. – Вру я, дрожащим голосом. – Они были рядом и указывали на тюрьму, называя ее больницей. Могли мы перепутать место? Это возможно?

Отец берет мое лицо в обе свои руки. Прохладное спокойное чувство зарождается и разливается по моим конечностям.

– Нет, дорогая, это не возможно. Место, которое я указал тебе это не больница; это, несомненно, тюрьма колдуна. Он забирает девочек, а мы освобождаем их. Так было всегда. Доверься мне.

Я доверяю. Я полностью доверяю Отцу. О чем я так сильно волновалась, что в такой манере бросила Рена? Теперь причина в недосягаемости, ускользая дальше с каждой секундой.

– Теперь поспи немного и забудь все о больнице.

Ладони Отца на моих щеках вдруг становятся теплыми. На меня обрушивается сильная усталость.

– Забыть о чем? – говорю я, пытаясь уловить нить разговора.

– Вот и я об этом. – Улыбается он. – Утром все станет ясней.

Он отпускает меня и я, спотыкаясь, бреду в свою комнату. Да, Отец прав. Я должна спать. Я полностью изнурила себя.

Завтра будет новый день. Завтра все будет иметь смысл.

НОЧЬ, ПОВЕДЕННАЯ С СЕМЬЕЙ РЕНА, НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ НЕ ДАЕТ МНЕ ПОКОЯ. Этот мужчина, Оливер, старше и седее, но это, несомненно, тот же самый человек из видения о розовом саде дворца.

Прежняя я знала его, но кем он мне был? Садовником, с которым я дружила, и который показывал мне розы? Когда я закрываю глаза, я все еще могу чувствовать доверие и теплоту того воспоминания, и не могу не думать, что там есть что-то еще.

Я сегодня слишком долго задержалась в постели, глядя на солнце, заглядывающее через мои занавески, со всеми этими вопросами, которые мучают меня. Помимо всего остального одна вещь беспокоит меня больше всего.

Отца не было ни в одном из этих видений.

Рен, Оливер, женщина в голубом, и маленькая светловолосая девочка, но не Отец.

Он убеждает меня, что это не воспоминания, а только путаница моего подсознания соединяющего разбросанные кусочки памяти с настоящим. И все равно каждое из них все больше обескураживает меня.

Когда я, наконец, захожу в кухню, Отец со вздохом закрывает книгу.

– Моя дорогая девочка, что случилось? Ты в порядке?

Я проклинаю эти ужасные раздумья, которые так легко проявляются на моем лице. Я не хочу беспокоить его, но никогда не умела хорошо скрывать свои эмоции.

– Да, я в норме. – Я играю с корочкой хлеба. От смущения у меня сводит желудок. Я не уверена, что смогу сейчас удержать в себе пищу.

– Просто… – Как я могу сформулировать это так, чтобы он не заподозрил, что я общалась с людьми? Или, что у меня есть подтверждения этим видениям? Я определенно не могу рассказать ему, что встретила некоторых людей из этих видений.

– Иногда я слышу и вижу вещи. Когда я в городе. Они не всегда совпадают с тем, что я узнаю от тебя.

Я отрывают зубами кусочек хлеба. У него сужаются глаза.