Только в лимузине она поняла, что попала в ловушку, но бежать было поздно. А перед выходом из машины, Сангетт набросил на лицо платок с хлороформом, и Марчиа пришла в себя только на борту яхты, плывущей в открытое море…

Сангетт был высокого мнения о себе, считал себя неотразимым, поэтому на яхте стал разыгрывать роль искренне влюбленного и раскаявшегося к тому же в своих действиях. Очевидно, что Марчиа под влиянием его чар и безвыходности положения, согласится на его предложение.

Сангетт как раз собирался на деле проверить свою, талантливо разработанную систему, как вдруг вмешался сам рок, с помощью твоего кулака…

Такова была история, наскоро переданная Марчией, после чего мы с Билли рассказали ей о том, что происходило на суде.

Кэмпинг прислушался к нашим словам с напряженным вниманием…

— Мне адски повезло! — воскликнул он когда я кончил свой рассказ, — значит, вы тот самый Бертон… Я читал о вашем деле за завтраком и мечтал о том, как бы с вами встретиться.

Окинув нас восхищенным взором, он прибавил:

— Да, черт возьми, вот так история! Ваш правдивый рассказ дает много очков вперед самой пылкой моей выдумки! И к тому же, я сам присутствовал при этом… О, весь, «эштонский» клуб позеленеет от злости!

— Поедемте с нами в город и послушайте все дело! — предложил я писателю. — Они, правда, отказались от меня, но осталось много разных интересных подробностей! Не исключено, что меня могут привлечь за кражу тысячи фунтов у Норскотта!

— Что бы ни случилось, — заявил Билли, с улыбкой глядя на Марчию, — мы можем обещать им свадьбу!

— С тем же успехом и похороны, — прибавил я, — если только мне случится встретиться с Морицем!

— О, это мне очень нравится! — сказал Кэмпинг. — Я отвезу свое детище в безопасное место, — кивнул он на лодку, — и завтра буду в городе. Если вы дадите мне ваш адрес, я заеду засвидетельствовать свое почтение.

— Милости прошу! — ответил я равнодушно. — Если меня не будет в Боундстите, вы найдете меня в Ламмерсфильде-Хоуз или Парк-Лэйне!

— Вы забыли, дружище, что этот дом уже не принадлежит вам, — заметил Билли.

— Нет, пока еще не принадлежит! — решительно возразил я. — Я дал слово Норскотту и не намерен выехать до истечения трех недель!

— Превосходно! — одобрил Билли, с восхищением поглядев на меня.

Кэмпинг привязал лодку и мы, выбравшись на набережную, уселись в машину.

— Счастливого пути! — пожелал писатель, когда мы все уселись. — Я передам ваш привет Сангетту, если встречу его!

— Спасибо, — ответил я. — И не пугайтесь, если он поднимет шум: Гордон сказал, что суд будет на нашей стороне.

Дружески махнув Кэмпингу, мы помчались в обратный путь. Завернув за угол набережной я попросил остановиться, чтобы послать телеграмму Гордону.

«Экспедиция завершилась удачей, — писал я. — Прибыли в Вестминистер-Палас отель, 5-30».

— Это против городской думы, — пояснил Билли, — так что он сможет прийти туда, даже если очень будет занят. Я горю от нетерпения узнать, что произошло после нашего отъезда!

Автомобиль быстро помчался дальше!

Я был до того счастлив, что не мог говорить и сидел, не выпуская нежной руки Марчии.

Было четверть шестого, когда завернули за угол Парламент-сквера и остановились перед Вестминистер-Палас отелем.

У нас было достаточно времени, чтобы привести себя в порядок, до появления Гордона.

Устроив Марчию, я вошел в свой номер, подошел к зеркалу и остолбенел: вид у меня самого дикого разбойника с большой дороги! И я был поражен, как служащие отеля согласились нас принять…

Ванна, гребенка и туалетные принадлежности помогли мне быстро вернуть свой респектабельный вид.

Сидя на кровати, я ожидал Билли, тоже приводившего себя в порядок. Затем мы вместе спустились в гостиную, где был сервирован чай.

Минуту спустя вошла Марчиа.

Несмотря на все тягостные переживания, она была свежа, как майская роза, и лицо ее сияло необычайной красотой.

Билли до того был поражен ее прелестным видом, что самым откровенным образом выразил ей свое восхищение.

— Черт возьми, Марчиа! — воскликнул он. — Вас, очевидно, нужно похищать два раза в день! Вы никогда еще не были так прекрасны!

Марчиа очаровательно рассмеялась и подошла ко мне. В ту минуту же раздался стук в дверь, и вошедший лакей доложил о приходе Гордона.

— Я уже знаю о ваших похождениях, — заявил он, входя, — и одобряю их! Я встретил Вильтона в вестибюле.

— Почему же он сам не пришел сюда? Мы ждали его к чаю!

Гордон покачал головой.

— Вы его не дождетесь! Он только просил поздравить вас от его имени.