Лара, свежая от утренних холодов, как юные актрисы в цветных фильмах середины пятидесятых, застегивала белый халат. Вокруг толпились коллеги по работе.

— С чего вы взяли, что меня хотят забрать?

— У коллектива чутье. Ведь бывают ошибки? И товарищ Берия на двадцатом съезде говорил, что были ошибки и нарушения соцзаконности. И с этим будут бороться, опираясь на народ, а народ это мы.

— Но вы же меня совсем не знаете. Мало ли...

— Я человека всегда сразу чувствую, — отпарировала Лара. — Вот я сразу поняла, что это убийство. И что вы не можете кого-то убить.

— Вы считаете, что совсем не могу?

— Это про что? Так на войне совсем другое. Там надо.

— Ну, не совсем на войне. Но во врага.

— Во врага — это правильно. И мы все поможем следствию найти убийцу. Сегодня всех будет опрашивать УГБ, и может кто-то случайно что-то вспомнит такое. Лика могла случайно шпиона разоблачить, и... Знаете, какая сейчас обстановка?

...Вчерашний вечер закончился для Виктора нудно и рутинно. Формальные процедуры на месте преступления несколько разнообразил Щегольцов — он заехал передать новой следственной группе какие-то бумаги.

— Так это вы, значит, тогда помогли бомбу найти? — улыбаясь, спросил он у Виктора. — Мне доложили. Значит, вроде ясновидящего... Ну, с убийством это уже не в нашей епархии, а вот с кражами из автоматических камер хранения ничего увидеть не можете? Вроде никаких зацепок, а одна кража за другой. В щель бумагу не запихивают в расчете, что подумают, спортилась, рядом тот же код наберут. Электромеханики неполадок не находят. Потерпевшие не набирают год рождения. Никто не подсматривает, блокнотов для записи шифра потерпевшим не предлагали — знаете, есть такой воровской прием, по выдавленным цифрам читать. Начальство в гневе. Может, у них там кто-то мысли читает, цифры шифра?

— Я не ясновидящий, — ответил Виктор. — Так получилось. Могу подсказать версию, как инженер. Давно эти камеры появились?

— В Москве уж как лет десять, на Орджограде в конце прошлой пятилетки поставили. Самообслуживание, знаете, экономия.

— Я не знаю схемы ячейки, это просто предположение, — в этом месте Виктор сделал паузу, почесав нос, чтобы усилить внимание ждущего собеседника, — короче, если при переключении шифратора контакты под током, то он излучает радиоволны. И их можно поймать приемником, как треск, и подобрать шифр, не зная его.

— Там замыкает, если за ручку потянуть.

— Надо, чтобы зуммер включался или что-то не очень громкое, когда тянет. Чтобы обращало внимание, что подбирают пароль.

— Мы сперва его в дежурке поставим. Чтоб ловить...

– ...Хватит, оставьте человека в покое, работать надо, — замахал руками Петросов, входя в комнату конструкторского сектора. Все нормально, Виктор Сергеевич? Тогда у меня с ходу вопрос, где делать шестерни для стиляги.

— Для кого?

— Да это ребята вчера придумывали русское название для вашего "Уолкмена", вот и прилепилось "Стиляга". Стиляги, они ж ведь хиляли по броду... Так вот, хотелось бы завод протяжек перетянуть к нам, а для этого нужен опытный образец. В ближайшее время. В области делать негде.

— В принципе, на Орловском часовом заводе есть где делать оснастку. Но это ж другое министерство.

— И что же, что другое министерство? Идет реформа, пора отвыкать от времен наркоматов.

— Можно? Тогда и заказать там пресс-формы и штампы. А на опытные чтобы из пластмассы нарезали. Ну и тонвалы для опытной серии там же.

— Только у них пока ничего не выходит с пресс-формами. Они же все по плану должны внедрять эти пластмассовые колеса для будильников. Экономия цветмета и все такое. Мучаются, точность не идет. Кстати, пластмассу какую предлагаете?

— СТД.

— Ну, в общем... Перспективный материал. Первый в Союзе завод по его выпуску обещали сдать в начале девятой пятилетки. Страна ждет. Короче, сейчас для Москвы что-нибудь надо простое, чтобы на коленке сделать без точного оборудования и показать, что работает, и нормальное звучание. Да, главное в том, что двигателя с центробежным регулятором подходящих размеров тоже нет.

Виктор задумчиво дошел до кульмана, застегивая халат, рассеянно потрогал головку чертежного прибора. Неподалеку по заводским путям прошел тепловоз, крышка стола задрожала, случайно войдя в резонанс, и по ней тихо поползла массивная, похожая на кусок мыла, резинка-профи.

— А может, вибродвигатель забодяжить? — спросил он. — С пьезоэлементами.

— Что, как у Коляды? — воскликнул Пагава. — Нэ пойдет. Там скорост пратяжки неравнамерный.

— Зачем, как у Коляды? Два пьезика на подкассетники, один на тонвал.