Муликанец вздрогнул и покорно сел на место.

– Я здесь потому, что это дело особой важности и требует исключительного ознакомления под предводительством исключительного планетарца. Вы можете не сомневаться, советник, уже половина его преступлений достаточна для смертной казни. Я же буду пытаться доказать высшему совету судейства, что простой смертной казни будет недостаточно за все его преступления. Он должен страдать, подвергаться многочисленным пыткам за все, что он натворил. Вот, зачем я здесь.

После его слов зал одобрительно оживился.

– Это все конечно очень замечательно, но, боюсь, мне нужно идти. Господин судья, давайте побыстрее зачитывайте приговор, да я пойду. У меня еще куча дел, - вдруг сказал заключенный, расплывшись в безумной и самодовольной улыбке.

– Что за вздор!? Никуда ты не пойдешь, а будешь сидеть здесь, пока я не прикажу вытащить тебя оттуда!
– грубым тоном сказал судья.

– Ну так прикажите, в чем проблема, я не пойму?
– заключенному нравилось издеваться над судьей, и он не собирался останавливаться.

– Наглая мразь, ты что себе позволяешь!
– закричал судья, взбешенный таким отношением к себе. За всю свою карьеру он привык видеть лишь страх в глазах преступников, когда они тряслись от страха из-за одного лишь упоминания о нём.

– Вот видите, он ненормальный!
– тут же вмешался советник муликанцев.
– Он настоящее зло во плоти. Позор всей расы ма?ликанцев!

– Закрой свою пасть! Как ты смеешь упоминать мою расу, никчемное создание! Вы уже забыли, что сделали с нами?! Клянусь, когда я выйду отсюда, ты сдохнешь!
– разозлился заключенный, от чего советник вздрогнул и чуть не споткнулся о скамью.

– Война давно окончена. Все те убийства, что ты совершил, абсолютно неприемлемы, - печально покачал головой судья.

– Неприемлемы? Закончилась? Это для них она закончилась! Моя война закончится только тогда, когда я сотру с лица вселенной всех муликанцев до последнего! Я не буду знать жалости, покоя и усталости, пока последний из вас не захлебнется собственной кровью! Вы изверги, сраные животные, вам не место среди нормальных планетарцев!
– заключенный начал вовсю дрыгаться, но цепи крепко сковывали его.

– Боюсь, ты не оставляешь мне выбора...
– тяжело вздохнул судья и встал в полный рост.
– Властью, данной мне, я признаю тебя виновным в следующем: многочисленные убийства, планетарный терроризм, мародерство, грабежи, убийства с особой жестокостью и кровожадностью, запугивание, угроза вымирания целой расы, создание террористической военной группировки, - судья посмотрел на заключенного, чья голова была опущена и продолжил.
– Действия над детьми сексуально-насильственного характера.

– Лооожь! Грязная ложь!
– яростно прокричал пленник.
– Я никогда никого не насиловал! Эта работенка для муликанцев, это они у нас славятся изнасилованиями!
– он со всей силы начал дрыгаться в цепях, пытаясь выбраться. Увидев, что цепи надежно сдерживают преступника, судье и всем в зале полегчало. На лицах появились издевающиеся улыбки и чувство защищенности.

– У меня другая информация, - спокойным тоном ответил судья, надменно улыбаясь.

Заключенный пристально посмотрел на судью, прищурив глаза, затем глубоко вздохнул, слегка приподняв голову.

– Ах ты подкупная мразь... хочешь повесить на меня то, чего я не делал? Ну, господин судья, вы только что попали в мой личный список любимчиков.

Судья ничего ему не ответил, лишь продолжил зачитывать приговор.

– Вы самое страшное, что случалось со вселенной со времен уничтожения латланцев, вы - зло во плоти. Мне хочется лично совершить над вами расправу за все те ужасы, что вы натворили. Ма?льдрус, вы приговариваетесь к двумстам годам самых ужасных пыток, с последующей смертной казнью через выкачивание илуния потрошителем.

Едва договорив предложение, где-то снаружи прогремел мощный взрыв и здание затряслось.

– Что происходит?
– сердито спросил судья. В глазах советника и его свиты читалось волнение.

– Узнай, в чем дело, - скомандовал судья своему стражнику.

– Докладывайте, что у вас происходит?
– страж судьи пытался связаться с охраной здания, но в эфире была лишь тишина.

– Ха-ха-ха, я же говорил, что мне нужно спешить, - засмеялся Мальдрус, раскачиваясь на цепях, словно безумец.