– -------------------------------

Чарнота выписался из гостиницы и переехал к Людмиле. Они ещё неделю жили вместе, как счастливые молодожёны: гуляли по Москве, пили хорошее вино, ели вкусную еду, купленную в коммерческих магазинах и на рынках сельхозпродукции во множестве функционирующих в то время в столице; и любили, любили, любили друг друга. Семь дней пролетели как 269одно мгновение. За это время Григорий Лукьянович всё-таки успел полностью посвятить Людмилу в свои планы. Он уже не сомневался, что сумеет разобраться в ситуации, сумеет разработать теорию вывода России из кризиса и изложить всё это на бумаге. Его волновало отсутствие молодых преемников, то есть людей, которым бы можно было передать плоды своей деятельности с тем, чтобы те продолжили их с Людмилой дело. Вот этими опасениями он и поделился со своей возлюбленной и теперь уже - соратником. Она его успокоила и заверила, что обязательно найдёт такого молодого человека.

Миновали счастливые семь дней; семь дней их семейного счастья. Чарнота стал готовиться к переезду к "толстовцам". Он купил две пары сапог - кирзовые и резиновые (отдавая ему кирзовые сапоги, продавец гордо заявил: "Скоро вся армия в них переобуется"), плащ (не чета английскому, но тоже хороший), рабочую пару (штаны и куртку), а Людмила подарила ему отличный свитер - тёплый, мягкий, с большим воротом, который, если его свернуть, нежно окутывал шею и создавал впечатление, что находишься в тёплой постели в объятьях любимой женщины; если же не сворачивать, то длина ворота доходила до лба. Свитер успел впитать её запахи. Последний факт Чарнота отметил, когда, по просьбе Людмилы, примерял подарок.

– -----------------------------------

Путь до коммуны "толстовцев" оказался прост. Григорий Лукьянович нанял извозчика. Назвал адрес и тот сразу спросил пассажира, уточняя:

"Это - к непротивленцам, что ли?"

270 Чарнота сначала не понял, что спросил извозчик, но после того, как тот пояснил: "К непротивленцам, ну - к этим, которые каждого принимают, кормят и отдают всё что попросишь у них. Такой вот ненормальный народ", - обрадовался, что проблем с переездом с таким извозчиком у него не будет. Поудобней усевшись в пролётке, он подтвердил:

"Да, да, любезный, именно к ним и вези меня".

Ехали они долго - часа четыре. Когда каменные городские дома перестали им встречаться, а пошли леса, поля, разграбленные дворянские усадьбы и ничуть не изменившиеся с царских времён крестьянские избушки, извозчик остановил лошадь, сошёл с пролётки, расстелил прямо у дороги коврик и совершил послеполуденный намаз. Когда же возница уселся на своё место и тронул вожжи, Чарнота спросил:

"Кто же ты по национальности, татарин, наверное?"

Извозчик подтвердил правильность догадки своего пассажира, а тот продолжил расспросы:

"Не признаёшь Иисуса Христа?"

"Почему не признаю, признаю - он посланник Аллаха", - ответил извозчик.

"Да откуда тебе это знать: чей он посланник? Тебя что, никогда в жизни не обманывали что ты веришь во всё, чего тебе наговорили в детстве: и в Аллаха, и в пророков, и в то что над нами семь твёрдых 271сводов?!" - возмутился Чарнота.

Татарин посмотрел в небо и сказал: "Может и семь".

"Ну а обрезание? Зачем вы творите это со своими детьми? Им же больно! И, кроме того, ведь ты же мужик взрослый не одну бабу в жизни поимел, наверное. И неужели не понял, что обрезанный член хуже входит туда, куда ему надлежит войти в нужный момент и быстро?!"

Извозчик молчал, видимо, не совсем понимая, что имеет в виду этот необычный пассажир. Чарнота перебрался к нему на облучок и стал объяснять:

"Вот смотри.
– И он поднял указательный палец левой руки.
– Это твой член. И он должен войти в дырочку женскую, телесную. А у неё там в данный момент всё закрыто и сухо. Члену нужно будет туда проникнуть, - Чарнота для ясности, подыскал синонимы последнему слову, - влезть, запихнуться. Его бы нужно чем-нибудь смазать, чтобы легче пошло; вазелином, например. Ну, а если головка члена шкуркой закрыта (какую вы обрезаете), то и вазелина не нужно - головка в женщину уходит, а шкурка остаётся - залупается. Шкурка же, как чулок, скатывается на члене. Понял?"

Чарнота большим и указательным пальцами правой руки образовал дырочку, а указательный левый стал в неё вводить. Однако, даже такое предметное объяснение для татарина, видел Чарнота, оказалось явно недостаточно.

"Ну, хорошо, остановись", - извозчик не сразу понял, что требует 272пассажир и поэтому Григорию Лукъяновичу пришлось повторить:

"Останови телегу, я тебе говорю!"

Возница выехал на обочину дороги и остановился. Чарнота встал во весь рост и расстегнул штаны. Извозчик удивлённо взглянул на него снизу вверх, но промолчал, ожидая - что будет дальше. Достав свой половой член, Григорий Лукъянович продемонстрировал мусульманину как шкурка, закрывающая головку члена, задерживается в дырочке из пальцев в то время, как головка без задержки проходит дальше.

"Понял?!" - спросил Чарнота.

Извозчик явно боролся с собственным смущением, но всё-таки утвердительно кивнул. Чарнота закрыл головку члена кожаным мешочком, природой предназначенным для этого и добавил, к основному аргументу, дополнительный:

"Твоя головка постоянно трётся об одежду, и её чувствительность очень скоро притупится или уже притупилась. У тебя скоро и стоять перестанет!" - сказал он напоследок и надел штаны.

Они ехали и молчали. Проплывали мимо засеянные пшеницей и рожью готовые к уборке поля.