"Не враг, говорите. Верю вам Владимир Михайлович. Только, пусть дело идёт, как идёт. Если вдруг Алексея поведёт куда-то не туда, то мы с тобой 235его подправим. Так, друг?" - генерал одной рукой обнял за плечо Найдёнова и они ещё минут десять просидели молча на бревне.

Отобедали на веранде.

"Мне кажется, что нет вкусней рыбы, чем пресноводный окунь", - сказал генерал, когда, закончив трапезу и вытирая губы бумажной салфеткой, откинулся на спинку стула в приятном изнеможении от сытости.

"Да, вкусная рыба", - согласился хозяин.

Они ещё успели прогуляться по берегу озера, когда у ворот найдёновской дачи прозвучал сильный звуковой сигнал "Волги".

Прощались по-мужски, по-военному скупо, без эмоций. Просто - молча пожали друг другу руки. Найдёнов проводил взглядом пылившую по грунтовке машину и пошёл в дом убирать со стола и мыть посуду.

– ----------------------------------------

Как это ни было ей неприятно, но Оксана всё-таки решилась вновь обратится к тому же врачу и ради установления истины, вытерпеть ещё раз: и необходимость принимать эту неприятную позу в гинекологическом кресле, и чужие руки ТАМ, куда она хотела бы пускать только любимого ею и любящего её человека.

Врач выслушал Оксану. Помолчал, обдумывая ответ, и затем тихо со значительностью заговорил:

"Есть такой феномен резкого исчезновения признаков беременности в период до десяти недель. Его в гинекологии называют "замеревшая беременность". Это когда беременность как будто замирает на время в своём развитии. На практике лично я с этим явлением не встречался, но в 236научной литературе читал о нём. Нужно ещё раз сдать кровь на анализ. Меня смущает то, что у вас восстановились менструальные циклы. Подождём результатов анализов. Сейчас сдадите кровь и зайдёте ко мне через неделю".

Когда Оксана постучала в дверь кабинета врача в назначенный день и час на следующей неделе, то на стук сначала никто не откликнулся. Она подождала и хотела ещё раз постучать, но тут дверь отворилась сама. На пороге стоял её доктор с листком бумаги в руках и вид у него был явно растерянный.

"Легка на помине. Заходите", - сказал он и, пропустив женщину в кабинет, закрыл дверь и даже запер её на ключ, провернув его в замке два раза.

"Это, чтобы нам никто не мешал", - сказал он, отвечая на вопросительный взгляд Оксаны.
– Я хочу ещё раз вас осмотреть. Пожалуйста, проходите за ширму, раздевайтесь и устраивайтесь на кресло".

Оксана выполнила все указания врача и стойко вытерпела все неприятности, связанные с визуальным осмотром и пальпацией.

"Удивительно, - наконец сказал доктор, отойдя от пациентки, сняв медицинские перчатки и моя руки над умывальником; при этом он через зеркало смотрел на женщину всё ещё остававшуюся в гинекологическом кресле.
– Одевайтесь".

Когда Оксана вышла из-за ширмы, доктор сидел за своим столом и изучал результаты анализов предыдущих и повторный, сравнивая их.

"Допускаю, что я мог ошибиться, но - анализы. Вот они - на этом листке чётко проставлены признаки беременности, - и он поднял лист,237 удерживаемый левой рукой - А здесь, - лист в правой руке он протянул Оксане, - здесь вы, можно сказать, девственница и если бы не осмотр, то по этим данным любой врач сказал бы, что это кровь девственницы. Фантастика!"

"И какое же заключение, доктор?" - спросила Оксана.

"Окончательно я скажу после того, как через месяц ещё раз вас осмотрю и мы сделаем третий анализ вашей крови. Предварительно же скажу: зачатия не было. Мой первый диагноз, видимо, ошибочен".

Вечером Оксана рассказала о результатах своего похода к врачу брату. Иван, не долго думая, подвёл итог:

"Ну, сестрёнка, будем считать, что всё обошлось. Ты обещала меня познакомить со своими соображениями по моему делу - по голосам, которые звучат иногда у меня в башке".

"Да, конечно, - сказала Оксана и взяла со своего стола несколько листков бумаги густо исписанных.

"Садись и слушай, - скомандовала она. Иван повиновался.
– История человечества не знает периода, когда бы человек разумный жил бы без религии или нечто такого, что её заменяет. Ну, например, религию могут заменить неоформленные во что-то цельное - в некую мировоззренческую систему, отрывочные человеческие фантазии, или грёзы, или сны, наконец. Вот, многие советские люди безоглядно верили Сталину - великому, всезнающему, самому справедливому, доброму, щедрому и т.д. и т.п. После двадцатого съезда вера подорвана, но многие продолжают верить в Сталина, и в Ленина - для них они оба на том свете продолжают ими править, хотя эти люди ни одного их произведения не прочли и читать не собираются".

238 "Точно! И я об этом думал на Красной площади, выйдя из Мавзолея", - вставил реплику Иван.

"В связи с этим феноменом - феноменом уверования возникает вопрос: а что такое "вера"? Я пересмотрела массу справочников и словарей, но нигде не нашла чёткого определения этого понятия. Авторы этих источников по данному вопросу или льют воду, или откровенно глупят. Ну вот, например, у Ожегова читаем: "Вера - это убеждённость, уверенность в чём-либо". Видишь, какая примитивная тавтология: "Вера - это уверенность". Сергею Ивановичу простительно - он языковед, лексиколог; но ведь и наши советские философы-логики в этом вопросе плавают. Есть у нас такой логик - Николай Иванович Кондаков. Он сейчас подготовил к изданию свой логический словарь-справочник. Так вот, определения понятия "вера" у него в словаре вообще нет. О чём это говорит?
– Оксана подождала ответа на свой вопрос. Но Иван молчал.
– Это говорит о том, что одна из важнейших составляющих любой философии - гносеология (теория познания) не разработана, то есть имеет существенный пробел. Однако, наши советские философы хором заявляют, что существует абсолютно верная марксистско-ленинская теория познания. А я говорю, что её нет!" - здесь Иван оживился и сделал своё замечание: