"А чего боялся Ленин? Он же победил!" - всё ещё с возмущением в голосе, спросил Иван.

"О, ему-то было чего и кого боятся. Во-первых, это мы сейчас знаем, что они победи, а в то время уверенность в победе у Ленина была очень шаткая. Во-вторых, он боялся ответственности за содеянное. Ведь большевики без суда физически уничтожили почти всю фамилию Романовых. В-третьих, и мне кажется это больше всего его пугало, - он боялся предстать в глазах потомков дураком. То есть он боялся признать, что марксизм ошибочная теория. Что это совсем не наука, а сборник систематизированных гипотез выдаваемых за истины и не более того. И что, руководствуясь этой теорией, большевики просто-напросто реставрируют монархию и всё, а реставрации монархии он боялся и неоднократно об том заявлял".

"Боялся, боялся, - возбуждённо заговорил Иван, - значит он трус. Трус, а восстал против целой государственной системы; трус, а сознательно шёл в тюрьмы и ссылки. Что-то здесь не вяжется".

"Всё вяжется, - возразил внуку Чарнота, - это же человек, а человек разный бывает: сегодня он герой, завтра - трус. Всё зависит от условий, от психологической подготовки в данном конкретном 162случае. С царизмом он вступил в бой сознательно ещё и потому, что у него были предшественники: Герцен, Писарев, Добролюбов, Чернышевский, Белинский, Бакунин, Плеханов. Вот почему в революционеры он пошёл сознательно, то есть был готов и к тюрьмам, и к ссылкам; а вот признать, что ошибся в идее всей своей жизни - это нужна смелость особого рода. И всё-таки великая человеческая правда за ним была".

"Какая это человеческая правда?" - удивился Иван.

"Он изначально встал на сторону бедноты российской. Дворянин, не из бедной семьи, умница - университет с отличием закончил. Мог бы приспособиться и в материальном отношении прожить в царской России свою жизнь достаточно хорошо. Впрочем, ты, я вижу, не прочёл ещё вторую часть моей книги - "Ленин против Маркса". Читай. Прочтёшь, - вот тогда и продолжим этот разговор".

Иван поморщился от досады. Не от того, что ему предстояло ещё читать эту книгу. Дед писал хорошо - просто, чётко. И было интересно его читать. Ивану в очередной раз приходилось осознавать, что и в этот раз откладывается момент, когда можно было бы сказать: стоп, всё ясно, цели определены, задачи ясны - вперёд. Вот что вызывало досаду. Его натура требовала деятельности, а теоретическое осмысление воспринималось им как не совсем приятная для него необходимость.

Оксана была другим человеком. Уже в юном возрасте от умственной деятельности она получала большое удовольствие. Размышлять, анализировать, сопоставлять факты, строить из них силлогизмы, дедукции и получать в результате новое знания её 163увлекало, как увлекает заядлого шахматиста сам процесс игры в шахматы; не победа - победить приятно, но это не главное.

Иван чувствовал это и потому решил напомнить сестре о её обещании. А сейчас Иван спустился к себе. Мать накормила его обедом и он повёз груз по месту назначения; груз, который он получил в аэропорту и должен был доставить на один из ленинградских заводов. Груз совершенно идиотский: на самолёте из Сибири доставили в Ленинград две тонны проволоки. Позже Иван узнал, что Аэрофлот таким образом выполнял план по грузоперевозкам. План спущен, а груза нет. Что делать? Вот и договаривается одно начальство с другим: выручи, мол, подкинь груза, "...а то меня квартальной премии лишат", и выручают друг друга.

Вечером, после работы, Иван постучался в комнату сестры. Она не сразу среагировала на стук и Иван уже хотел идти к себе, как услышал за дверью её голос:

"Входите".

Открыв дверь, он увидел, что Оксана сидит за своим письменным столом, обложилась книгами и что-то записывает.

"Не помешаю?" - спросил Иван..

"Нет, нет входи, Ванечка. Я как раз тебя вспоминала", - сказала она, повернув лицо в его сторону и улыбнувшись.

"И в связи с чем же ты меня вспоминала?" - удивился Иван.

"А помнишь, я тебе обещала помочь разобраться - почему это на наших заводах люди так плохо работают?"

"Ну, да помню, конечно!" - обрадовался Иван, поняв, что тот разговор, который он хотел начать с сестрой и никак не мог придумать - с чего его начать - этот разговор сам собой складывается.

164 "Нам внушают, что вся наша жизнь в Советском государстве строится на научной основе, то есть на основе науки под названием "марксизм-ленинизм". Согласен?"

Иван в знак согласия кивнул головой.

"Так вот, - продолжила сестра, - я, прежде всего, заинтересовалась определением понятия "наука". В советских словарях это определение очень слабое. Посуди сам".

И она, взяв одну из книг со стола, открыла её на закладке и прочла:

"Наука - это сфера человеческой деятельности, функция которой - выработка и теоретическая систематизация объективных знаний о действительности. Наука связана с философией, идеологией и политикой, что предопределяет партийность общественных наук и важную мировоззренческую роль естественных наук, - прочла это и пристально посмотрела на брата. Но, не дождавшись его комментариев, продолжила чтение.
– В условиях социализма наука играет важнейшую роль в создании материально-технической базы коммунизма, совершенствовании общественных отношений", - она отвела взгляд от книги и вновь взглянула на брата. Тот молчал. Она закрыла книгу и добавила от себя: "И так далее. Что скажешь?"

Иван растерянно пожал плечами.

"Ладно, не буду тебя мучить. Смотри - здесь, говоря об объективности научного знания, они тут же включают субъективность, заявляя о партийности общественных наук.

"Так, так уже начинаю понимать", - обрадовался Иван, когда сестра сказала о партийности.

"Можно ли назвать наукой сумму, даже не знаний, а сведений, пусть систематически изложенных?
– спросила она и сама ответила - 165Нельзя. Если допустить такое, то тогда и любую религию можно назвать наукой, а это нонсенс".