На лице говорившего, известнейшего московского зодчего Щусева, блуждала ухмылочка, а в словах его, в интонации речи, чувствовалась академическая снисходительность ...
Annotation
=Корреспондент Рива Блюм.=
Мастеров Сергей Петрович
Мастеров Сергей Петрович
Корреспондент Рива Блюм
=Корреспондент Рива Блюм.=
Альтернативно-историческое произведение в руританском стиле с элементами шпионско-политического детектива и с некоторым архитектурным уклоном.
11 ноября 1933 года.
Москва...
– ...русские архитекторы эпохи эклектики, с упоением и тщательностью копировавшие формы русских храмов середины XVII века, считали эти формы и весь стиль 'узорочья' наиболее ярким выражением русского духа. Но представьте, каково же было бы их изумление, если бы они смогли увидеть в ширинках и колонках Исторического музея, с беспримерной археологической сухостью воспроизводящих те же детали из каких- нибудь боярских палат или церкви в Останкине, не столько народную тягу к обильной и разнообразной декорации плоскости, сколько чуждое влияние архитектуры немецкого маньеризма?
На лице говорившего, известнейшего московского зодчего Щусева, блуждала ухмылочка, а в словах его, в интонации речи, чувствовалась академическая снисходительность ...
Государь Федор III недовольно поморщился. Это не укрылось от взоров архитекторов, собравшихся на совещании Императорской Высшей Архитектурной Комиссии в Теремном дворце Кремля. Нетерпеливо заерзали Крюков и Фомин, 'русский шотландец' Колли прикрыл глаза, Иофан уткнулся в разложенные на столе бумаги и чертежи, Жолтовский откинулся в кресле и тревожно вглядывался в лицо государя, а сидевшие чуть поодаль представители 'архитектурной оппозиции'- конструктивисты братья Веснины и Ладовский, и лидер авангарда Мельников переглянулись между собой.
Щусев, казалось, не замечая недовольства государя, продолжал:
– После недолгого Смутного времени русская архитектура опоминалась медленно и имела в качестве образца, кажется, только зодчество конца XVI века, эпохи царей Федора Иоанновича, Бориса и Федора Борисовича.
– Вы имеете в виду годуновский стиль?- быстро спросил государь.
– Да, Ваше Величество. Зодчие и заказчики как будто наводили мостик через годы Смуты...И потому, при царе Федоре Борисовиче и типы храмов, и их декор повторяли сложившиеся еще в предшествующем веке схемы. Только одну своеобразную тенденцию можно отметить в первое десятилетие после восшествия на престол государя Федора Борисовича: стремление к умножению и дроблению изначально цельного и строгого итальянизирующего декора 'годуновского' стиля.
– Время правления царя Бориса и сына его, Федора Борисовича не вызывало стремления к изоляции и восстановлению всего обихода православного царства.
– заметил государь.- Напротив, напомню вам- было понимание того, что без технических, военных, культурных и даже этикетных новшеств Запада существование страны не столько невозможно, сколько ущербно.
– Да, Ваше Величество.
– усмехнулся Щусев.- Источником этих новшеств не могла быть соседняя Польша, столь близкая и опасная именно после беспокойных лет Смуты. А потому Польша и стоящий за ней католический мир , пожалуй, за исключением Австрии и союзных ей земель Германии и его архитектура на Московское царство влияния в первой половине века не оказывали. Гораздо привычнее были обеспеченные торговым обменом связи с протестантским миром Северной Европы: с Голландией, Англией, Германией и даже враждебной соседкой Швецией...
– Я понял, что вы хотите сказать.- перебил Щусева государь.- Что эти связи прямо отражаются в архитектурной ситуации. Но право, стоит ли перечислять и упоминать всех этих голландских, немецких и шведских мастеров? Наше совещание посвящено обсуждению концепций формирования нового облика столицы- представительного, достойного и вместе с тем- приветливого и человечного.
– Ваше Величество, предпосылки для формирования новой столичной архитектуры имеются.- возразил Щусев.- Я говорю о том, что заметно хуже дело обстоит со стилем. Собственно, мое вступление о выборе архитектурного стиля. Архитектура есть, стиля - нет!
– Вы речь ведете о двойственной природе культуры времени первых Годуновых.- заметил государь.- А клоните к чему? Что использование западных форм носило тогда и носит сейчас характер эпизодический, что это не прямой подход к усвоению всего стиля, а отдельные попытки, пробы и декоративные вставки? Кто ж спорит, что это происходит только в отдельных случаях, а в основной массе памятников стиль оставался адаптированным?
– Нам потребуется новое обращение к западной архитектуре.
– То есть, применительно к вашим словам, нам вновь может потребоваться что-то эдакое, сопровождавшееся бы сменой ориентации? При ранних Годуновых речь шла о смене ориентации с немецкого маньеризма на маньеризм голландский, и в конце концов- о создании нового, нарышкинского стиля, первого стиля русской архитектуры? Я правильно вас понял, Алексей Викторович?
– Точно так, Ваше Величество. Стиля, в котором классические ордерные формы заняли ведущее место.
– Ну, это уже надобно адресовать специалистам.- вздохнул Федор III.- Об этом мы с вами и переговорим, но прежде сделаем небольшую паузу в ходе нашего совещания...
Царь прервал совещание и вышел из залы...Его ждал глава Контрразведывательной Части генерал Ордин-Нащокин.
Государь принял явившегося на аудиенцию генерала запросто, прервав ненадолго совещание Высшей императорской Архитектурной Комиссии, и сразу оглушил вопросом: