— Сорок семь! — брякнул, был я уже зол на себя, на Серегу, на день десантников, на этого доктора. Тот с уважением посмотрел на меня и сказал: — допущен.

На взлетном поле было не протолкнуться, стояли группы в очереди на прыжки и нам инструктор выдал парашюты. — Вам какие братушки? — спросил он.

— Нам для затяжного прыжка, будем в Честь дяди Васи прыгать. Тот молча кивнул и показал на мешки лежавшие отдельно. Спросил какой у кого вес и раздал парашюты. Мне же интересно было что это за затяжной прыжок.

— Сергей это что за прыжок? — Наклонился я к его уху и шепотом спросил.

— А ты не знаешь? — он сделал удивленное выражение лицо. Что сорок семь раз прыгал и не разу с задержкой? — Подколол зараза и вся десантная братия стала ржать во все горло.

— Это когда парашют открывается или от рывка кольца, — он показал на большую железку, — или ставиться время задержки, когда он откроется сам. Мы будем открывать на пятистах метрах.

— А если я не успею его открыть? — задал я вопрос, который был для меня важным

— Не «ссы» Витя, мы прыгаем с девятьсот метров, лететь до земли минуту, успеешь, — и отвернулся.

Он то может и успеет, подумал я, оглядываясь по сторонам и увидел группу парней. Им инструктор объяснял что их парашюты прямого действия и он раскроется сам, сразу после прыжка. Вот это мне и нужно было. Как у нас говорили, дедовщину никто не отменял. Я подошел к пареньку моей комплекции. Забрал у него парашют и вручил свой, оставил оторопевшего парашютиста и затесался в ряды десантников. Тут парень опомнился и закричал: — Товарищ инструктор у меня десантники парашют отобрали! Инструктор глянул на нас и ответил, — отобрали значит так надо, — и все.

Тут репортеры с телевидения подошли и сразу к нам.

Можно у вас взять интервью для местного телевидения, спросила меня дама в очках. И без перехода засыпала вопросами. — Вы десантники?

— Что мне оставалось делать? — Я ответил, — Так точно!

— Вы будете прыгать с парашютом в этом костюме? — напирала она.

— Так точно!

Что — то вы не многословны, может расскажите чему посвящен ваш прыжок? И под нос микрофон сует. Я посмотрел на скалящихся десантников и ответил:

— Прыжок мы посвящаем нашему любимому командующему генералу армии Василию Маргелову.

— А почему Вы в костюме? — не отставала она и повернувшись к настоящим десантникам, стала их отчитывать — не напирайте товарищи. Я интервью беру, а вы кадр портите.

— Я в костюме, чтобы противник знал — Боеготовность наших вооруженных сил всегда на высоте. Надо будет, мы в костюмах врагов бить будем! — И погрозил кулаком всем врагам. К моему удивлению меня слушали и когда я закончил, раздались жидкие хлопки. Репортерша сказала: — спасибо, мы гордимся вами, чмокнула меня в щеку, оставив след помады и унеслась дальше.

Настала наша очередь идти на самолет. Инструктор шел рядом и прошипел: — ты бы еще в тапочках пришел.

Еще бы, я шел в импортном костюме, лакированных туфлях в танковом шлеме и с парашютом спереди и сзади. Кто хочешь засмотрится.

Прыгал я последним. Инструктор вызывал по порядку, — первый пошел, второй пошел, — и хлопал по плечу, десантники красиво уходили в открытую дверь самолета. Дошла очередь до меня. — Прыгал? — спросил он.

— Нет, — ответил честно я и встал напротив проема. Но вместо хлопка по плечу и «пошел», меня просто сильным толчком выкинули из самолета. Когда раскрылся парашют я был счастлив. Короткий миг полета я не ощутил Шиза, только напор ветра и рывок. Я посмотрел, надо мной спасительный купол, а внизу, лучи яркого солнца отражаются на штиблетах. Вспомнил, что надо убрать у запаски страховочный шнур, чтобы она не раскрылась и вытащил его. Приземлился я тоже нормально. По щиколотки вошел в мягкую землю, а задом сел на стожок скошенной травы. Рад был, что жив, цел, даже забыл стропы тянуть и меня как дернет и из ботинок выдернуло, потащило спиной по полю. Помню весь костюм подрало. Но Люська не ругала. Меня по телевизору показали в новостях, как я врагам грозил. А жена прижималась и щебетала.

— Ты Витенька у меня герой! Я тобой горжусь! Танька — жена Сергея спрашивала, что это у тебя на ногах блестит? А ей говорю, «это у моего Витеньки туфли лакированные». А она — «ах ах»! Вот это понимаю офицер. Не то что мой грубиян.

Я замолчал от нахлынувших воспоминаний, в груди как то сжалось. Все таки прошлое отпустило меня не до конца.

— А что такое парашют? — Прервала мои воспоминания Шиза.

— Это кусок шелка с веревками, когда прыгаешь с высоты он куполом натягивается и тормозит падение, стал ей объяснять наши земные технологии.

— А зачем такие риски, не проще использовать антиграв?

— Проще Шиза, но антиграва у нас еще не изобрели, вот и прыгаем с парашютом. Та замолчала переваривая услышанное. Помогло ли ей, то что я рассказал, во мне разобраться, я не знал. Да честно сказать и не задумывался. Мы все состоим из противоречий, как в песне — На лицо ужасные, добрые внутри.

На исходе седьмого дня неожиданно прибежал парламентер, замахал руками и стал орать.

Я вышел на край стены и спросил: — Что Вам нужно уважаемый гленд? Как я и ожидал, увидев меня подгорный вояка открыл рот, опустив бороду на грудь и уставился на меня.