— Вот! — я подвинул ей груду выложенную Фомой. Гресса без смущения скинула платье, нижнюю рубашку, осталась только в в своих сапогах. Я сначала засмотрелся, но услышав шипение Шизы, — отвернисссь! Быстро отвернулся, за мной последовали остальные. Еще бы, так поступил Худжгарх!

Я готова, — услышал я голос девушки. Перед нами стояла индейская девушка из племени ирокезов, или команчей, только не красная, а черная, с волосами заплетенными в косы и перекинутыми вперед на грудь. Не хватало только пера в волосы. Сапоги свои она тоже сняла и красовалась в мягких и красиво оформленных "штиблетах" типа мокасины.

Я склонил голову набок достал монисту щита и повесил ей на шею, потом два костяных браслета РПГ-1. Разукрашенный пояс, уже не помню откуда он у меня и затянул ей на талии, на поясе висел кинжал в богато украшенных ножнах.

Девушка одобрительно посмотрела на клинок достала его и ловко перекинула из руки в руку, перевела в обратный хват и приставила его к моему горлу. Все это она проделала одним слитным движением.

— Попробуй только предать меня, друг! — произнесла она шепотом приблизившись вплотную к моему лицу, так что я ощутил ее дыхание и ловко спрятала кинжал в ножны. Вот он был у моего горла и теперь его уже нет, прямо фокус какой-то!

— Я запомню, — ответил я, не раскрывая того что хотел запомнить, или то что она угрожала и буду на стороже, — или то что ее предавать нельзя.

— Верни мне посох… пожалуйста, — попросила она. Я пожал плечами, а почему нет и отдал ей ее жезл. — Вот теперь я полностью готова, сказала она, — пошли.

Подожди, остановил ее я, — ожерелье это щит, активируешь желанием. Браслеты — атака ледяными иглами, действует также. Девушка вытянула руку направив ее в сторону камней и из руки вылетела ледяная граната, еле заметным глазу мазком преодолела расстояние и с грохотом врезалась в стену снеся прочь верхний камень.

— Пойдет, — удовлетворенно произнесла она.

Из-за камней послышались голоса, — не убивайте нас! Мы не сделаем вам ничего плохого!

— Тогда выходите и покажитесь! — закричал в ответ я. Из-за стены показались гномы такие же оборванные как и прежние. Они осторожно приблизились к нам. — Вы кто такие? — спросил я, рассматривая, робко подходящих гномов.

Мы беглецы из поселка, живем и прячемся здесь, ответил один из них, по видимому старший или может быть более смелый.

— Давно вы прячетесь?

— Давно, счет дням не ведем, но точно больше тридцати кругов, — ответил тот же.

— Тридцать кругов! — воскликнул удивленно я, — а чем же вы питаетесь?

— Еда тут есть, ниже растут посадки грибов и исчадия иногда заглядывают по одному. Мы их забиваем камнями. И вода есть, протекает в трещины, объяснял подробно он.

— А что другие гномы тут не появляются? И вода, и грибы, и мясо, не жизнь а рай прямо.

— Они опасаются, как только их приходит много, появляются исчадия и сжирают их.

— А как же вы живете, не боитесь.

— Боимся! Но мы научились прятаться, сделаем норку из камней и сидим в ней. Исчадия глупые порыщут и уходят. — ответил гном, и вроде бы все толково и понятно объяснил, но чувствовалось что что-то не договаривал.

— Понятно. От нас что хотите? — я смотрел на командира беглецов.

— Может оружие какое дадите, а то мы камнями отбиваемся, или руну боевую, а мы вам дорогу вниз покажем и расскажем как от исчадий отбиваться.

Гномы тут уже месяц, выжили и приспособились. Знают дорогу и повадки тварей, размышлял я почему не помочь им.

— Хорошо, я дам вам арбалеты дзирдов, два, — сказал я, прихватил на всякий случай, — дам руны, тоже две, огненные. И пять боевых кирок, другого оружия нет, — ответил я. А вы разберите стену, чтобы быки могли пройти. Все сделаем заулыбался в бороду главарь. Чувствовалось что он не непререкаемый авторитет.

— Только разбирать будем позже, сейчас идти опасно. Исчадия когда снаружи день спят, а ночью выходят на охоту. Надо подождать утра и тогда пойдем. — сообщил он.

— Ну хорошо, подождем утра, — я не стал оспаривать мнение опытного гнома.

— Располагаемся на ночлег, — обернулся я к своим. Вместе снами остались гномы. А мне пришлось выделить им пайки, и они их сожрали в один момент, вместе с бумагой в которую были завернуты сухари.

Выставив часового мы улеглись спать. Рядом со мной пристроилась Чернушка, повозилась без всякого смущения и сказала: — я им не верю.

— Почему? — мне было интересно на чем она основывает свое недоверие, у меня просто гудела интуиция, что здесь какой-то спрятан подвох без ясного понимания угрозы.