Ах, да! Совсем забыл.

Роман Гончаров, мнс, хотя и остепененный. Это я. Но, как водится с должностями для тех, кто не... мммм... имеет с начальством нашего института родственных или коммерческих интересов, всего лишь простой сотрудник рядовой лаборатории нашего славного богоугодного заведения. Да и наш институт, ФТТ, совсем не на слуху. Все-таки физика твердого тела, она не то чтобы совсем не нужна, а востребована в очень специфических областях. И там где востребована, там пристроились либо родственники нашего славного руководителя, либо его старые друзья, которые прекрасно понимают, что уже настолько старые, что в любом другом месте и не нужны. А здесь, смахивают пыль с, еще в старые времена положенных в архив, диссертаций на соискание... и внедряют в нашу жизнь то, что может быть и не совсем нужно, но может дать хоть какой-то экономический эффект. На который можно жить и не тужить. Вот и приходят все эти заслуженные кандидаты и доктора на работу только лишь для того, чтобы получить свое денежное содержание, да еще дать указания молодым дарованиям, чем именно им нужно заниматься, отбирая в институтском архиве старые работы и выискивая в них какие-то проблески еще не комерциализированных знаний.

Вот и я тоже смог отметиться на этой стезе. В смысле, сортировать старые разработки. А теперь должен создать полупромышленную установку для нанесения одного очень хитрого покрытия на... В общем, не суть. За данную работу зацепились военные, и деньги на этой теме есть. Так что, приходится сейчас хоть что-то делать практически и писать толстые отчеты о проделанной работе. Правда, пока всех расписанных в найденном мною материале параметров достичь не получается. Похоже, автор все же был не настолько глуп, чтобы описать весь технологический процесс для наших перд... старых сотрудников. И теперь приходится мудрить с магнитными полями и накачкой плазменного контура, для того, чтобы описываемый в диссертации процесс получился как надо. Хотя, по моему глубокому убеждению, автор где-то схитрил и описал... мммм... несколько модифицированные условия получения нужного покрытия. А в чем эта самая модификация, благоразумно умолчал. И достичь заявленных свойств получится совсем не скоро. Да и есть у меня смутные подозрения, что, на самом деле, та установка, которая описана в найденном мною материале, совсем не соответствует тому, что декларируется в выходных данных. Поскольку даже моих скромных познаний хватает для того, чтобы понять, что с такой напряженностью магнитного поля...

В общем, не хрена у меня не получается.

Вот собственно именно из-за этого я и пошел к Лехе.

Алексей Арнольдович Шихман. Тридцать четыре года, доктор наук. И это вам совсем не хухры-мухры. Голова у Лехи очень светлая. Собственно собираемся мы уже не в первый раз, и не в первый раз все его советы позволяли достичь некоторого улучшения качества выходного покрытия. Но, все же, до окончания моих мытарств, все еще очень далеко. Да и Леха не стремится особенно въехать в тему. У него своих забот хватает.

Собственно вся его лаборатория, а в ее составе есть даже пара кандидатов, трудилась над одной внешне малоперспективной темой, имеющей, тем не менее, большое научное значение. Только вот ведь какая странность. Тема малоперспективная, а денег у них... Ну, в общем, хватает. Я даже пару раз занимал у них аппаратуру, чтобы провести исследование своего покрытия.

А все это связано с тем, что сугубо формально, наш славный институт - научно-исследовательский. А что можно исследовать там, где все уже исследовано и изучено. Вот и дали Лехе тему, которая позволяет (гипотетически) произвести прорыв в наших институтских делах. И он один прикрывает своей..., ну, в общем, закрывает все научные разработки института. И даже уже пару раз выступал на собраниях Академии, где его вклад в 'большую науку' был соответственно отмечен.

Но вся Лехина беда в том, что хотя тема его и не секретная, и хорошо финансируемая, а интереса как у руководства, так и институтской общественности не вызывает. И даже его выступления на институтских НТС совершенно не приводят к горячей полемике и бурным обсуждениям. Так, зададут пару вопросов для проформы и все.

Вот и нервничает Леха, постоянно пытаясь придумать что-то такое, что показало бы необходимость и значимость всей его работы для институтских дел. Правда еще пару-тройку лет его трогать никто не будет. Все же понимает руководство, что даже пары его академических выступлений вполне достаточно, чтобы дать ответ заинтересованным - все у нас с наукой в порядке. И нечего к нам с проверками лезть. И копать под нас не надо.

***

В кабаке (а на самом деле во вполне приличном ресторане) Леха выбрал отдельную кабинку и сам сделал заказ. Ну, собственно, пить на халяву да еще выпендриваться - это не в моем стиле. Хотя я и попросил включить его в рацион томатный сок. Как-то вот еще со времен института привык. Водка и томатный сок. Делать каждый раз 'кровавую мери' лениво, а вот запить холодную водочку томатным ароматом - самое то.

Когда местные халдеи притащили все заказанное и благополучно покинули поле предстоящего боя, Леха посмотрел на меня и спросил:

– Что ты знаешь о времени?

Вот я уже давно заметил, что стоит только кого-то из окружающих спросить, что он знает о времени, как тот тут же начинает тянуться к часам на левом запястье или более современным средствам коммуникации и синхронизации с реальностью, к примеру, своему смартфону, ну или, на худой конец, озираться и искать большие настенные часы, чтобы проверить, что стрелки все еще движутся.

Но этот фокус я знал. Был у нас на курсе один такой любитель. И поэтому я, конечно же, сунул руку в карман (исключительно для того чтобы убедиться в том, что мой телефон все еще на месте), и посмотрев в честные Лехины глаза, спросил:

– В смысле источника сигнала синхронизации или общефизическом представлении?

Такой ответ-вопрос ввел спрашивающего в некоторый ступор. Но заставить моего оппонента долго находиться в этом состоянии мне не удалось.

– Хорошо. Зайдем с другой стороны. Дай определение массы тела, - как ни в чем не бывало продолжил Леха.

Вот ведь, экзаменатор какой. Да еще в школе нам дают это самое определение. Только вот, судя по несколько лукавому взгляду моего коллеги, его интересовало совершенно не это.