–  К сожалению, одежды твоей нет произнес второй ангел, "мальчик". Голос у него тоже был ничего высокий оперный баритон. Я в испуге всадил в вас обоих максимальный импульс парализатора, не рассчитал. Друг твой ничего, а у тебя остановилось сердце, и пришлось срочно поместить тебя в витализатор. Ну и… Ладно, чтонибудь придумаем. Вылезай уже!

Я вылез из ванны, неловко прикрываясь руками. Чертовски неудобно стоять нагишом перед детишками. Впрочем, чего я? Какие они, к лешему, детишки?! Ну тем более, неудобно стоять нагишом перед представителями инопланетной цивилизации. Или самого Господа Бога?

Они опять засмеялись. Действительно мысли читают, что ли?

–  Действительно читаем. Это ты глухой, как и большинство людей. Пойдем же!

Мы покинули зал витализаторов впереди девочка, затем я, мальчик шел сзади. Я вовсю глазел на своих провожатых. Сложенные крылья с белорадужными, длинными перьями плотно и както очень естественно лежали на их спинах, прикрывая спины от плеч до ягодиц включительно. Интересно, а в размахе? Метра три, не меньше…

Я не успел закончить свои научные размышления. Ангелы (про себя я называл их теперь так) прошли через люк не нагибаясь, небрежно и привычно перешагнув высокий порог, я же снова ударился макушкой, зашипев от боли. Зачем они внутрито двери поменяли, оставили бы человечьи!

Я уже догадался, что данная постройка сооружена не ангелами. Заброшенный скит, вот что это. Захваченный межпланетными агрессорами для своих шпионских целей.

Они снова засмеялись.

–  Догадка верная, но не совсем это мальчик здесь действительно скит, только не совсем заброшенный. И не захвачен. И уж точно мы не агрессоры.

Как жить, если все твои мысли буквально на ладони? Подумать свободно не дают. Вот подумаешь чтонибудь не то…

Снова смех.

–  А ты думай то это уже девчонка.

Смеются они весело, открыто. Нет, невозможно так смеяться и быть злобным межпланетным агрессором.

А нашито, эти, как их, уфологи "маленькие зеленые человечки"…

Они остановились так внезапно, что я чуть не налетел на мою провожатую. Она обернулась, и глаза у нее были твердые, цепковнимательные. Заглядывающие в самые недра души.

–  Что ты знаешь о маленьких зеленых человечках?

Я растерянно моргал. Чего пристали, ну? Да ничего не знаю, ято не уфолог. И даже книжек таких не читаю!

Она расслабилась, и глаза опять стали прежними мягкими, недетски мудрыми, успокаивающе добрыми, и в то же время гдето в глубине плавали озорные огоньки.

–  Правда, ничего не знаешь. И желаю тебе, чтобы и дальше не знал. Идем!

Ну ни хрена себе! У них тут что, еще и такие есть?

Короткий смешок.

–  Здесь, разумеется, нет и не будет.

В просторной комнате, куда мы вошли, можно было с первого взгляда угадать монастырскую трапезную. Длинные широкие лавки располагались по обе стороны общего стола, причем одна лавка была ниже, а вторая выше. В четыре высоких стрельчатых окна, забранных частыми переплетами с цветными стеклами ба, да это же настоящие витражи! лился яркий солнечный свет.

На мне красовалась теперь новенькая светлая рубашка и вылинявшие джинсы. Слава богу, нашлитаки человеческую одежду. Я в душе опасался, что домой мне придется ехать голым, в лучшем случае завернутым в какуюнибудь серебристую космическую тряпку. Или у них нашелся бы скафандр на мой размер?

На низкой лавке за столом, спиной к свету, сидели люди высокий старик с бородой, по виду типичный селянин, молодой человек в современных маленьких золотых очках, в отлично сшитом костюме вылитый дипломат и бритоголовый здоровенный парень в черной кожаной куртке явный рэкетир. Рядом с ними сидели члены нашего славного экипажа, радостно приветствовавшие меня беспорядочными и не совсем членораздельными возгласами.

Напротив них сидели ангелы две девочки и два мальчика. Они были похожи, как близнецы. Стало быть, вместе с моими конвоирами, ангелов шесть штук. Такой, значит, расклад. Плюс наша пострадавшая. А может, и еще имеются?

–  Больше никого. И так здесь много лишнего народу. Но я еще должна сказать спасибо.

Ближняя ко мне девочкаангел встала, подошла ко мне вплотную, серьезно глядя снизу вверх своими огромными глазами теперь яркоголубыми, сияющими и поманила пальчиком. Я наклонился, погружаясь в затягивающую сияющую бездну этих глаз, и почувствовал на своих губах легкий, как птичье перышко, поцелуй маленьких губ.

В голове в меня гудело.

–  Стало быть, тебе…вам лучше? идиотским голосом спросил я.

–  Заметно лучше она засмеялась, разрушая наваждение своей неземной красоты, и ктото из наших хихикнул.

–  Садитесь, гостюшки дорогие, хоть и незваные. Сперва позавтракаем, потом будем думать, как жить дальше подал вдруг голос старик. Голосище будь здоров дьяконом ему быть.

–  Верно отозвался сидевший поодаль ангелмальчик. Если бы я не видел, кто говорит, поклялся бы, что говорит девушка, такой переливчатосеребряный голосок. Да что же у них все не как у людей?!