– Это точно, - согласился Максим.
– И это уже будет наша забота. Будем сайгаками скакать от передвижного пункта боепитания до вас и обратно. Каждый день по этим чёртовым тропам.

– Согласен, приятного мало каждый день в зад лошади таращиться, - засмеялся Вячеслав.
– Не завидую. Честно.

– Я где-то читал, что каждый войну видит по-своему. Для пехоты это грязь, сырость и вши. Для авиации - облака и синее небо. А для нас, видимо, лошадиная попа, - поддержал шутку Калинин.

– Эй, дятлы-переростки! Собрали? Да неужели?! А теперь разбираем! Да-да, разбираем, рядовой Мухадзянов. Твои предки полмира под Чингисханом завоевали, а ты какой-то гребаный Амазонский хребет штурмом взять не можешь! Твоим дедам стыдно сейчас должно быть в Валгалле, или где они за тобой, бестолковый отпрыск великого народа, наблюдают. Соберись, тряпка!

– Думаешь, много стрелять вашим придется?
– продолжил разговор Макс.

– Мы в Чечне изрядно постреляли. Нам ставилась задача по поражению групп боевиков на обратных скатах высот, на горных тропах, отдельных огневых точек и укрепленных позиций. Снайперов опять же били, и их недоартиллерию. Много целей было.

– А как вы их там находили?

– Ты как маленький, ей богу. Про арткорректировщиков слышал когда-нибудь?

– Слыхал.

– Так вот наши офицеры выходили с группами спецназа в тыл противника, занимали господствующие высоты. Потом корректировщик передавал в штаб сообщения о выдвижении противника в определенном направлении, которое этой группой фиксировалось. Ну а дальше наши их били. Или ствольной или реактивной, в зависимости от важности цели. И так обеспечивался выход основных сил бригады на указанные рубежи и позиции. Ну а дальше работала пехота, как и полагается.

– Толково, - Калинин даже присвистнул.

– А то!
– капитану явно нравилось говорить о тех событиях.
– А огонь по блокированию вообще песней был. Духи не могли разбежаться, хотя желали этого всей своей черной душонкой.

– Это как?

– В марте две тысячи первого, когда штурмовали село Комсомольское, мы четко и методично работали по вероятным путям маневра боевиков, перекрывая дорогу подкреплениям и не давая им самим сбежать обратно в норы.

– Стреляли в пустоту?

– В какой-то степени. Боевая задача была не допустить прорыва, и мы его не допустили. Эти бармалеи носа боялись вне села показать. Да и в селе им не особо ладилось.

– Почему?

– Перед зачисткой велся сосредоточенный огонь по выявленным ранее целям. А во время самой зачистки, несли огненный вал прямо перед нашими солдатами. Сначала мы ровняем одну улицу, и только после этого туда заходят наши штурмовые группы.

– А как вы их не задевали?

– А тут опять корректировщики помогли. Они с первой линией штурмующих шли, и если где в подвале обнаруживался пулемёт - подвал тут же ровнялся с землей. Всё просто.

– Ну, дай-то бог, чтобы и нам было не сложнее.

– Дай бог...

Максим вынул из кармана пачку сигарет и вытянул себе одну из неё. Капитан же, поморщившись на табачный дым, вновь принялся строить подчинённых. Когда пепел коснулся фильтра, Калинин потушил окурок о подошву сапога и поглядел на часы.

– Давай еще двадцать минут гоняй своих оболтусов, а потом привлекай моих. А то они чего-то за последний час булки расслабили. Пусть жизнь малиной не кажется, а то привыкнут.

– Это точно. Человек такая скотина, которая к хорошему привыкает моментально. Вот только хорошего в нашем мире на всех не хватает.

Протекторат Русской Армии. Ханкала. 3 день 8 месяца 25 года. Понедельник. 29:54

Пламя словно плясало над алыми углями костра. Внимательный взгляд, возможно, даже смог бы уловить ритм этого танца, его мелодию. Но не сегодня.

День выдался трудным, и оценить красоту пламени могли лишь 'счастливчики', которые в отличии от своих товарищей не спали. Таких перед полуночью насчитывалось трое - дневальный, совмещающий обязанности с дежурным, выставленный от расположенных в палатках конных взводов, часовой, охраняющий оружейную палатку чуть в стороне от огня, и лейтенант Калинин, задумчиво пивший чай из металлической кружки.

Максиму не спалось, и он пытался найти себе занятие. Только что он вернулся со склада для шорно-седельной амуниции, где проверил наличие вёдер с водой на полу. Климат в это время года здесь был жарок и сух, и при недостатке влажности изделия из натуральной кожи портились очень быстро, буквально на глазах начинали трескаться и рассыхаться. Чтобы этого избежать, каждый день полы склада поливали водой и выставляли обычные пластиковые вёдра посреди зала, что регулярно проверялось офицерами и сержантами.