А напоследок Мит-каль сказал:

– Мне не хотелось бы, чтоб вы покидали этот мир. Но пути Богов и судеб неисповедимы и скрыты от наших глаз. И наши желания не имеют для них значения, а имеет значение только та бесконечная дорога, с которой мы уходим только с последним вздохом. И я очень надеюсь, что на одной из остановок в пути мы встретимся вновь… и узнаем друг друга.

Хорошо сказал, ничего не скажешь. Может быть, и встретимся… Только вот где будет эта остановка?

Распростившись, наконец, с друзьями, мы заняли свои места на спине дракона, который расправил крылья и взмыл в яркое безоблачное небо, без особого труда неся нас троих. Так что мои слёзы очень быстро высушил ветер.

Полёт продолжался довольно долго, наверху было холодно, и если бы не тёплая одежда, которую нам отдали бывшие наши спутники, и не подбитые мехом плащи, которые сотворил дракон, снизившийся для этой цели, едва на горизонте возникли далёкие горы… так вот, если бы не все эти тёплые вещи, у нас был бы реальный шанс превратиться в эскимо на палочке. Но, к счастью, обошлось. Мурик, правда, хотел сменить ипостась на ирбиса, но Иш’Туган ему это запретил, заявив, что духи, обитающие в Сердце Мира, могут не принять Хранителя, если он вдруг появится перед ними в облике животного, либо носящим следы недавней трансформации. Так что пришлось Мурику так же кутаться в тёплый плащ, как и нам.

Как ни странно, когда начало темнеть, мы ещё не долетели до гор, и Иш’Туган мысленно передал, что мы заночуем в лесу, в предгорье, а утром нам останется преодолеть всего ничего - перелетев эти горы, мы и окажемся в долине, именуемой Сердцем Мира. Именно там находится древний Храм Изначальных, в котором мы и проведём обряд. Когда мы усвоили эту информацию, дракон начал снижаться, выбирая место для ночлега – ведь нас устраивала далеко не каждая подходящая поляна, а лишь та, что была поблизости от источника воды – перед завтрашним обрядом нам следовало пополнить свою силу.

Дракон кружил над лесом недолго, а когда он начал снижаться, мы разглядели неширокую чистую речку, скорее, ручеёк, истоки которого явно находились в горах. Прозрачная, словно хрусталь вода, заросшие сочной травой берега и попадавшиеся время от времени пляжики с ровным белым песком, огромные деревья, выглядевшие не угрожающе, а уютно и гостеприимно убедили нас в правильности его выбора.

На один из этих пляжиков Иш’Туган и приземлился, предложив нам заночевать здесь. Удивительно, но это место показалось нам уютным и безопасным, чувство защищённости и покоя сразу же проникло в наши сердца, словно изгоняя тревогу, печаль и страх. А на вопрос Антошки, почему мы здесь чувствуем себя так хорошо и безопасно, дракон ответил:

– Сюда нет хода никому, кроме Хранителей… ну и таких существ, как я. Сердце Мира соскучилось, и хотя мы ещё не достигли его, оно уже чувствует нас. Здесь действительно спокойно и безопасно, так что я могу оставить вас… до рассвета.

– Почему? – удивился я.

– Потому, - рассмеялся дракон, - что когда вы восстановите свои силы и подкрепите себя пищей, вам захочется совсем другого… А мы, драконы, существа стеснительные, к тому же у меня есть супруг, который верен мне, а я верен ему. Так что я лучше загоню парочку оленей и от души наемся, а затем найду себе полянку с мягкой травой, где можно выспаться. Так что отдыхайте и не заботьтесь об ужине и завтраке – ваши друзья столько сюда напихали, – тут Иш’Туган, на недолгое время ставший человеком, протянул нам объёмистый и туго набитый мешок, - что голодная смерть вам точно не грозит.

Мурик заглянул в мешок, убедился, что с ужином всё в порядке, и заявил, что он сейчас же займётся постройкой шалаша, а то, того и гляди, стемнеет, а мы можем пока искупаться в ручейке. Мы не стали от этого отказываться и бросились к ручейку, который оказался не таким уж узким и мелким, правда, немного холодноватым, ведь он тёк с гор. Но всё-таки за день вода нагрелась, так что мы с удовольствием полежали сначала на дне, от души смачивая жабры и наблюдая снизу за кружившимися у поверхности стайками юрких серебристых рыбёшек. Рыбёшки оказались очень уж похожими на нашу форель, но ловить мы их не стали – пусть подрастут. Правда, потом, когда почувствовали, что вода смыла усталость, то поплескались от души. Под конец к нам присоединился и Мурик, заявивший, что шалаш готов, костёр разожжён и всё готово для ужина.

Нам стало немного стыдно за то, что мы тут отдыхаем и балуемся, а наш мьяли вкалывает, но Мурик заявил, что нам это необходимо, а ему в радость позаботиться о нас. Так что мы ещё немного поплавали наперегонки и даже окатили Мурика фонтаном брызг, а потом отправились ужинать.

Снеди нам наложили вполне достаточно, чтобы не думать об ужинах и завтраках не один, а несколько дней, однако, когда мы добрались до шалаша, нас стал терзать голод совсем другого рода. Поэтому, проглотив немного мяса, лепёшек и фруктов, мы с Антошкой переглянулись и стали потихонечку подвигаться поближе к пикантно покрасневшему мьяли, очень провокационно слизывавшему с пальцев фруктовый сок.

Так что закончить своё важное занятие Мурик так и не успел – мы обняли его и просто повалились на расстеленный у костра плащ, так что я оказался за спиной у мьяли, а Антошка сразу же вовлёк его в поцелуй. Я же чуть прикусил тёплую, бархатную кожу между лопатками Мурика и провёл языком ниже, по позвоночнику. Мурик застонал и прижался ко мне, начиная тереться, как кошка. Антошка тоже даром времени не терял и скоро мьяли застонал в голос. И это очень хорошо, что в большом мешке, который нам собрали в дорогу друзья, нашлась небольшая глиняная бутылочка с маслом. Правда, боюсь, что применили её мы не совсем по назначению… но Мурику понравилось. А потом эти два злодея решили показать мне небо в алмазах. Честно сказать, я не особо сопротивлялся… Какая разница, если мы любим друг друга, и нас трое? Так что уснули мы только под утро, а вот масло в бутылочке кончилось… Совсем.