Воришка больше не проявлял себя, и мы уже решили, что всем этим неприятностям положен конец. Но в тот вечер случилось нечто, пролившее свет на всю эту историю.

Наша смена как раз опять работала в ночь. Близилось время пересменки. Мы с моими девочками уже были готовы к работе и лишь подводили перед зеркалами глаза и губы. Как вдруг до нас донеслись чьи-то крики. Мы с Камиллой выскочили в коридор.

– Откуда кричали? – спросила Камилла.

– Не пойму, – ответила я.

И вдруг снова приглушённые крики: «Помогите!»

– Это со стороны кухни, – сказала Камилла и бросилась туда.

Я рванула следом. Из комнат выходили девочки и в испуге оглядывались по сторонам. Мы пробежали коридор. В кухне никого не было.

– Тихо! – сказала Камилла и прислушалась. – Это здесь!

Она указала на дверь ванной, за которой слышалась возня и глухие звуки ударов. Камилла со всей силы рванула дверь, сорвав замок, и мы в ужасе застыли от увиденного. На полу корчилась и извивалась Элла, закрывая голову руками, а над ней склонилась Ирма и что было силы била её по лицу. Она снова и снова заносила кулак над головой несчастной Эллы и молча и жестоко обрушивала на неё удары. Элла плакала и умоляла:

– Не надо, Ирма. Прости, пожалуйста, перестань. Ирма, пожалей.

А с другой стороны стояла Роксана и молотила её ногами в бока и по рёбрам.

Камилла, недолго думая, схватила Ирму за волосы и рванула на себя. Ирма вскрикнула и, не удержав равновесие, рухнула на пол. Роксана застыла от неожиданности, тогда Камилла пробралась к ней и вытащила её за ворот кофты в коридор. Роксана споткнулась о лежащую на полу окровавленную Эллу и тоже упала бы, но Камилла удержала её на весу своими сильными руками. Затрещала материя, и кофта на Роксане разорвалась в клочья.

– Ты что творишь, сука?! – взревела Ирма, придя в себя после падения.

– Лежать, падла! – взревела Камилла.

К этому времени уже все девочки сбежались сюда, в том числе и Алла-администратор. Увидев открывшуюся картину, она всплеснула руками и заорала на всю базу:

– Вы что, охренели?! Что это за беспредел, мать вашу?!

Я переступила через сидящую на полу Ирму и прошла в ванную, где на полу продолжала лежать и плакать Элла. Она закрыла лицо руками и рыдала, что-то бормоча.

– Элла, убери руки от лица, я гляну, в порядке ли ты, – попросила я, присев к ней.

– Нет, не надо, – плакала она.

А потом внезапно опустила руки и повернулась к Ирме:

– Ирмочка, прости, я больше не буду, – умоляла она сквозь слёзы.

У неё были разбиты нос, губа и бровь. Всё лицо было залито кровью.

– Элла, иди сюда, – просила я, – тебе надо умыть лицо.

Но она меня будто не слышала. Она протягивала руки к Ирме и умоляла:

– Прости меня. Я не хотела.

– Ни хрена не понимаю, – выругалась Камилла. – Ты чего у неё прощения просишь? Это ведь она тебе рожу расквасила, а не наоборот.

– А если ни хрена не понимаешь, – оскалилась Ирма, поднимаясь на ноги, – так и нечего вмешиваться.

– Как бы там ни было, и чем бы она перед тобой ни провинилась, – сказала я, – но ты могла её убить.

– Да уже почти убила, – кивнула Камилла на стоявшую на коленях Эллу, которая истекала кровью.

– Так, я ничего не поняла! – громко сказала Алла. – Объясните, наконец, что случилось и почему вы с Роксаной такое сотворили с Эллой?

– А вот пусть сама Элла обо всём и расскажет, – сказала Ирма.

– Элла, говори, за что тебя избили? – строго сказала Алла.

– Нет, не надо, прошу вас, – плакала Элла.

– Давай, давай, сознавайся, – твердила Ирма, глядя на неё сверху вниз. – Говори, сука!

– Не надо, Ирмочка, пожалуйста, не говори ничего, – умоляла Элла, сложив на груди руки. – Я всё тебе верну. Только не рассказывай.

Казалось, Ирме нравилось продолжать издеваться над бедной девушкой. Она смотрела на умоляющую Эллу, стоявшую на коленях, и в глазах её не было ни жалости, ни сожаления.

– Так, всё, хватит! – сказала я и силой подняла Эллу с пола. – Я не могу больше на это смотреть. Что бы она ни сделала, она не заслуживает такого унижения и твоей жестокости!

Я силой развернула Эллу к себе и открыла кран холодной воды. Раковина умывальника заполнилась кровавыми струями. Элла продолжала плакать и стонать от боли, когда я осторожно её умывала.

– Я жду объяснений, – сказала Алла. – Кто-нибудь, наконец, скажет, что здесь произошло?

– Ладно, раз эта крыса не хочет говорить, я сама расскажу, – грубо сказала Ирма.