Никита становился более понятным Кристине. Человеческим, натуральным, живым, таким же хрупким и уязвимым, как все люди.

— Какая она — его идеальная женщина? — потирая глаза, спросила Кристина.

— Та, которая понимает, такая, которую он уважает. В ней есть что-то такое… Наверное, это достоинство, ум, какая-то женская сила, граничащая со слабостью. Она должна иметь власть над мужчиной, но он не должен этого замечать.

— Ой, я заняла у вас столько времени! Спасибо, спасибо, Никита, вам огромное. Мы еще встретимся? — «Личная жизнь — отдельная тема. О ней стоит говорить в другой обстановке».

— Если тебе это понадобится — конечно. Может, давай уже «на ты»? — расширять грани и стирать границы иногда очень просто, благодаря слову «ты».

— Давай. Тебя, наверное, мама называла Ник или Ники. Женщины любят уменьшительно-ласкательные имена.

«Мама для мужиков — это святое…»

В детстве человек не боится ничего. В юности считает, что храбрее и умнее всех. С годами безумство переходит в псевдомудрость, инстинкт самосохранения ограничивает возможность получения фана от жизни. Это эволюция человека. В шестнадцать тебе кажется, ты можешь все, в восемнадцать найдутся люди, способные отговорить тебя от рисковых идей, в двадцать ты понимаешь, что такой же, как все. Ты начинаешь бояться, оберегать себя. В двадцать пять все мечты кажутся иллюзорными, цели недостижимыми, ты осознаешь себя букашкой на теле огромного мира. В этот момент заканчивается все. Если, конечно, ты не стал байкером, каскадером, игроком или экстремалом. Выбор подобного пути помогает понять, что риск — это не только безграничная любовь к каждой минуте жизни, но смелое «наплевать» моменту смерти.

Страх — глупая, придуманная людьми штука, чтобы жизнь не казалась сказкой.

Многие говорят: «Не стремись попасть в высшую лигу, она для избранных. Тебе не туда. Кто тогда будет в низшей, если все захотят устроиться в высшей?» Благодаря таким людям ты перестаешь надеяться на то, что ты избранный. А зря. Потому как избранные все!

— Ты же голубой, блин! Как ты можешь тусоваться с байкерами? Точнее, нет. Как они могут тусоваться с тобой? — Кристина никак не могла понять, зачем Валя теперь ходит в кожаных штанах, воздухонепроницаемой куртке с надписью Honda и тащит ее куда-то к каким-то непонятным людям.

— Главное — быть человеком. Тогда с тобой все люди будут общаться! Все очень просто, Крис!

Валя не обижался на глупые и иногда обидные вопросы Кристины. Она была искренним человеком. А искренность и открытость по определению неспособны обидеть.

— Давай одевайся, хватит дома тухнуть! Поехали кататься.

— Не могу, собираюсь на пресс-конференцию, — Кристина стояла напротив шкафа с выражением запутанности и обреченности на лице.

Извечный вопрос всех женских племен и народов «что надеть?» посещает женскую голову каждый день. Иногда по два раза.

— Так мы тебя и подвезем. Будешь, как взрослая, с мотокортежем.

— Не приставай к ней, она собирается павлин-мавлина заклеить! — вмешалась Чижик. — Может, платье Valentino?

— Слишком понятно, что прошлогодняя коллекция.

— Костюм Gucci?

— Я поправилась, плохо на бедрах сидит.

— Одевай Ungaro, точно сядет!

— Надоел.

— Мини-юбка, мини-блузка. И павлин-мавлина хапнешь, и еще всех байкеров в придачу. Я сегодня твой стилист.

Домашний стилист и домашний имиджмейкер, Чижик и Валя, заботились о Кристине, лежа на разобранном диване.

Интерьер сего холостяцкого жилища представлял собой креативный замут пиарщицы и бездельницы. Огромный диван посреди комнаты никогда не собирался. В огромном шкафу в полстены всегда царили бардак и хаос. Многочисленные растения в горшках умирали быстро и быстро сменялись новыми. Косметика на комоде валялась в «аккуратном» порядке, как после обыска. Плюшевые игрушки в виде зайцев и медведей никогда не поднимались с пушистого коврового покрытия, ибо ими были осторожно прикрыты пятна от сока, кофе и прочих жидкостей.

С плазменной панели и стереоустановки, щедро подаренной бывшим воздыхателем Чижика, пыль стиралась редко, да и то благодаря домовитости Вали.

— Точно подействует! Надевай мини. У тебя шницельки такие ничего! — советовала имиджмейкер Чижик.

— А кто такой павлин-мавлин? — лирическое отступление стилиста от процесса создания образа.

— Это первый мужчина в жизни монашки за последние года три! — переход на личности со стороны имиджмейкера.

— Да пошли вы, — клиентка недовольна. — Это не мужчина, а так, просто интересный персонаж. Может, что-нибудь напишу о нем.

— У-у-у!

Неизвестно как это удалось, но через час Кристину было не узнать.

Валя со знанием дела уверил ее в том, что понимает в колористике, и взялся сотворить ей макияж. Чижик же нацепила на Кристину мини-юбку и кофту с декольте практически до пупка.

— Что вы со мной сделали? Я иду на пресс-конференцию, а не на панель!

— Ну там же нет дресс-кода! — успокаивала имиджмейкер.

— А журналист — профессия свободная.

Комфортабельный мотоцикл Honda оказался намного удобнее, чем можно было себе представить. И улыбчивый пилот (так называется водитель мотоцикла) оказался вовсе не мерзким, благоухающим пивом и небритым мужланом, как думала она.