— Я б-бы не в-воз-возражал, если бы кто-то к-красивый, как ты, п-преследовал м-меня, — он снова усмехается, и я смеюсь вместе с ним. Но смеюсь только потому, что он добр и не опозорил меня. Очевидно, что он просто не говорит этих слов, чтобы быть добрым, ничего больше.

— Я могу помочь тебе найти что-нибудь? — говорю я, меняя тему «давайте пожалеем глупую, уродливую девочку» разговора. Никто во все мире не может подумать, что я — нечто особенное. Только Трент любит меня. Он всегда говорит мне, как сильно меня любит после того, как разозлится на меня.

— Н-нет, п-просто увидел т-тебя и подумал, что с-скажу «п-привет», — он улыбается мне, и затем добавляет, — привет.

Я чувствую себя идиоткой, глупо было думать, что ему от меня что-то нужно.

— Лили, — мой босс и второй начальник, Дейл, зовет меня.

— Мне нужно идти. Приятно было увидеть тебя, Макс.

— Т-тебя т-тоже, Лили, — он поворачивается и идет в конец магазина, а я иду к Дейлу, который стоит у двери комнаты для персонала.

— Дейл, мы завалены работой сегодня, — говорю я, когда подхожу к нему.

— Да, и завтра будем заняты еще больше, потому что канун Дня Благодарения. Ты проверила персонал и убедилась, что у нас достаточно работников?

— Да. Проверила все несколько раз, и я буду здесь завтра, если нам потребуется дополнительная пара рук.

— Отлично. Гм… личный вопрос, как ты себя чувствуешь?

Унижение автоматически возвращается.

— Хорошо. Лучше и быть не может.

— Превосходно! Если тебе что-нибудь понадобится, сообщи мне, — он разворачивается и возвращается в свой кабинет, а я приступаю к работе.

Оставшаяся часть моей смены проходит как в тумане, и прежде чем я успеваю опомниться, время приближается к шести часам, а это значит, что Трент уже дома и ждет свой ужин. Я хватаю свою сумку и кардиган и выбегаю через парадные двери к остановке. Я знаю, что он разозлится, и мне придется загладить вину перед ним.

Автобус, кажется, едет медленнее, чем обычно, во всех смыслах этого слова. Погода решительно меняется, ночи холодают и становятся длиннее. Как только выхожу на своей остановке, начинаю бежать так быстро, как только могу.

Вставляю ключ в замок, и дверь резко открывается. Трент сердито смотрит на меня. Злость в его глазах подсказывает мне не говорить ни слова. То, как вздымается его грудь, сердито втягивая воздух, является гарантией моего молчания.

— Ты, блядь, опоздала, а я голоден. Где ты была? У тебя интрижка?

— Нет, Трент, — я неистово качаю головой. — Я была занята на работе. До Дня Благодарения осталось два дня, и все приходят за покупками.

— Лгунья, — кричит он и дает мне пощечину. Я падаю влево и ударяюсь о стену у входа. Он бьет меня в ухо, и звон пронзает мою голову. — Где, черт возьми, ты была? Ты была с другим мужчиной? Кто он, черт подери?

— Нет. Правда, нет. Я была на работе, а автобус медленно ехал. Пожалуйста, Трент. Я люблю только тебя.

— Ты врешь мне! — он тянет меня за плечи, как тряпичную куклу, и толкает к стене, на которую я упала. — Кто он, черт возьми, Лили? Я убью его за то, что он трогал то, что принадлежит мне, а затем убью тебя за то, что врала мне, — его лицо красное, как свекла, и поскольку он кричит мне в лицо, маленькие капли слюны вылетают из его рта. Я чувствую отчетливый сладковатый запах виски в его дыхании.

— Позвони Дейлу, он все тебе скажет. Мы были заняты на работе, очень заняты. Как в прошлом году, помнишь?

Отталкивая меня к стене, он отступает, оставляя между нами немного пространства. Он поворачивается ко мне спиной и проводит руками по своим волосам, прежде чем оставить их ниспадать на лицо. Затем Трент садится на старый диван.

— Ты делаешь меня сумасшедшим, Лили. Чертовски сумасшедшим.

— Я сожалею. Я должна была отправить тебе сообщение или позвонить. Я не подумала. Я просто хотела вернуться домой, чтобы приготовить тебе ужин. Я очень сожалею.

— Ты перестанешь злить меня, если будешь звонить. Это твоя вина. Это все твоя вина, — он останавливается и берет пульт от телевизора. — Приготовь мне ужин. Мне пришлось ждать, пока ты притащишь домой свою толстую задницу, я проголодался.

— Я приготовлю его прямо сейчас, — я иду на кухню и начинаю готовить ужин.

Через полчаса стейк и гарнир готовы для него.

— Ужин готов, — зову я из кухни, когда заканчиваю накрывать на стол, и ставлю его тарелку.

Трент заходит на кухню и садится на свое место во главе стола. Он смотрит на еду и приподнимает брови. Очевидно, он не доволен своим стейком и гарниром.