– Ничего не бойся, сынок. Даже когда на небе не останется ни одной звезды, знай, что тебе нечего и некого бояться.

– Но ведь мы больше с тобой никогда вот так не сможем любоваться ночным небом, мама. Ты же знаешь об этом не хуже меня. Мое сердце сжала петля, и мне так горько, так обидно и тяжело, что я не хочу идти вперед. Я хочу остаться здесь, с тобой, прожить жизнь обыкновенного человека, хочу, чтобы ты все время держала мою голову на коленях, так же, как сейчас. Мне очень страшно, ведь я знаю свою судьбу наперед, а люди не должны знать будущего.

Мирра закрыла глаза. Ей очень хотелось согласиться с сыном, сказать ему: «Оставайся подле меня, и забудем обо всем, убежим, уплывем еще дальше, на Кипр, в Грецию, туда, где никто никогда тебя не найдет». О, как ей хотелось сказать это сейчас! Но вместо этого она еще крепче сжала губы и не проронила ни единого звука, только рука ее продолжала медленно гладить Йегошуа по голове. В этом мире лишь женщине дана сила так молчать.

Наутро Мирра проводила корабль и долго стояла на берегу, силясь увидеть давно исчезнувшую за горизонтом точку белого финикийского паруса. Потом она медленно повернулась и пошла вверх, туда, где над холмами показалось солнце.

Москва

Лето 2008 года

Настя посещала занятия в академии каббалы уже около месяца, и с каждым днем эта часть ее новой работы все больше вызывала в ней невероятное чувство, распирающее душу, образующее в ней разлом, рваные края которого никак не хотели сходиться. С одной стороны, она, проникая все больше в суть этого нового для нее мира, не в состоянии была перевести дух, настолько затягивала ее казавшаяся в самом начале непостижимой мудрость, привлекала своими бесконечными таинственными коридорами, что день ото дня становились все более освещенными и пригодными для путешествий мысли. Легкость, с которой каббалисты-преподаватели объясняли устройство этой жизни, логику процессов мироздания, суть любви людской, поражала и одновременно с этим заставляла верить в то, что именно так на самом деле все и происходит, что любовь возможна лишь тогда, когда присутствует наполнение одного человека за счет другого, и наоборот, то есть наполнение взаимно! Что счастливая, успешная семья – это мужчина, женщина и между ними Творец – Природа, так каббалисты трактовали Бога и семью. Все это было совсем не похоже на то, что говорилось в церкви, которую Настя все же продолжала посещать, всякий раз с замиранием сердца заходя внутрь храма и подолгу молчаливо простаивая возле распятия, мысленно разговаривая с тем, кто две тысячи лет назад в сопровождении своей матери Мирры и деда, пастуха Азима, спустился с гор в долину и нашел приют в доме плотника. Она разделила для себя веру, в которой была крещена, и работу, которой вынуждена была заниматься за неимением лучшего, пусть даже работа эта и была связана с вещами, на первый взгляд бесконечно далекими от официальной церковной позиции.

Каббала затягивала, и, сравнивая ее глубину с многосложностью евангельских текстов, Настя все чаще задавала себе вопрос, почему именно ей выпала эта странная участь – оказаться на чудовищном распутье, на разломе двух миров: старого, доброго, сказочного мира церкви с ее обрядами, которые выполнялись подчас совершенно автоматически, начиная с частого, по всякому поводу совершаемого крестного знамения и заканчивая выставлением свечей перед каждым иконописным образом, и жесткой конкретикой каббалы, не допускавшей права на чудо и все знающей наперед вплоть до конца мира. Мир каббалы был как будто лучше, как бывает лучше все новое, что не вызывает мгновенного отторжения скверным внешним видом или запахом. Он завораживал и манил, как манит в себя новый день, начавшийся с раннего, с восходом солнца, пробуждения, с утренней росы на траве, с умытых ею полей, уходящих за линию горизонта, и далеких, почти призрачных гор, чьи снежные шапки, верно, тронул уже своей кистью из беличьих хвостов художник по имени утро, раскрасив их апельсиновой акварелью. Каббала, отвергая и ад, и рай в жизни загробной, учила возможности достижения рая в настоящей, телесной жизни через постижение духовного мира – это называлось смотреть на окружающее «из души», а не одними лишь глазами, когда душа из простой черной точки превращается в сферу и человек может целиком в этой сфере поместиться, слившись с собственной душой, познав ее, а значит, познав и духовный мир, постоянно существующий рядом с миром телесным, материальным и фактическим, с миром того, что все видят, осязают и, наконец, алчут.

С другой стороны, Насте сразу не понравились, вызвав в ней внутренний протест, некоторые моменты в каббале, связанные с ролью женщины. Женщине каббалисты отводили место второстепенное, заявляя, что она по сути своей лишь самка, коей должно выносить для мужа потомство, обеспечить его потребности в комфорте и при этом всячески способствовать духовному росту мужчины, оставаясь при этом на прежнем уровне и с наслаждением наблюдая, как обожаемый ею красавец наполняется за ее счет всем, что она в состоянии ему предложить. К тому же понятие женской измены было в каббале подробнейшим образом осуждено, тогда как мужчине отводилась роль полигамного существа, что в просторечии именовалось «кобель гулящий». Это Настю не очень-то вдохновляло, но она, понимая, что глубины истинной каббалистической мудрости ей достичь невозможно, вынуждена была смириться со столь неприглядной, по ее мнению, ролью. В ее распоряжении был лишь вводный курс, тот, что позволительно было слушать и женщинам: переданная простыми, доходчивыми словами суть учения. Но за курсом этим, напоминающим сладкую приманку для мух, для Насти уже заканчивался последний освещенный коридор мудрости, перекрываясь массивной, наглухо заваренной железной дверью, снабженной надписью «Женщинам дальше нельзя». Дело в том, что каббалой может заниматься лишь мужчина, достигший сорока лет, – так говорят каббалисты, имея в виду, что сорок лет – это возраст достижения бины, мудрости. Достичь ее можно в любом биологическом возрасте, но только мужчине. За месяц, проведенный в стенах академии, Настя слышала о существовании женщин-каббалисток, но все они жили в древние времена и сплошь были еврейками. Елена Блаватская, жившая сравнительно недавно, в XIX столетии, известнейшая в оккультных кругах основательница теософии, была своего рода исключением. Ее девичья фамилия Ган фон Роттенштерн, а значит, и «правильное», «арийское» происхождение обеспечило интерес к ее учению Адольфа Гитлера. Блаватская живо интересовалась каббалой, построив на ней, словно на фундаменте, свою теософическую школу и создав учение о тайной расовой доктрине. Каббалисты этот вопрос предпочитали всячески обходить, но Настю так и подмывало спросить: «А не в том ли корень всех бедствий, выпавших на долю евреев, что именно еврейские мудрецы-каббалисты выпустили в мир нечто, обернувшееся впоследствии против них же самих?» Однако Настя, не имея в себе ни капли еврейской крови и будучи при этом человеком политически весьма корректным, помалкивала. Наличие же в генах настоящего каббалиста еврейской составляющей, превосходящей все прочие части, являлось подлинным пропуском за массивную железную дверь, равно как и знание иврита, на котором только и была записана вся каббалистическая наука, – язык этот в дальнейшем обучении будущих каббалистов полностью заменял любой другой, прежде годный для вводного курса. Общая философия вводного курса преподавалась по-русски, и считалось, что вводный курс для большинства студентов академии, случайных людей между которыми не водилось, дает как раз необходимый и достаточный объем информации.

Сенатор Продан был несказанно рад, что Насте понравилось посещать занятия.

– Иначе, без наличия хотя бы общих представлений о предмете, которому я хочу уделить внимание в своей книге, вы не сможете понять то, о чем я вам рассказываю, и не сможете превратить это в литературный материал. Я плачу достойные деньги вашему агентству, и мне бы очень не хотелось, чтобы моя идея растворилась в чужом слоге невежды. Прошу прощения за такой эпитет, но вы, конечно же, невежда в каббалистических вопросах, ведь вам раньше и в голову не приходило, что это за штука такая – каббала. А между тем это религия, как вы могли убедиться, для сильных мира сего. С помощью врожденных, переданных Творцом через их прошлые воплощения способностей они достигли многого уже при рождении. Каббала учит, что успех в прежних жизнях никуда не исчезает, он лишь повторяется от воплощения к воплощению, и люди приходят в каббалу в надежде усилить этот успех.

– И как? Помогает? – с легкой язвинкой спросила Настя.

– Вне всякого сомнения! И вы напрасно иронизируете, ведь факты говорят сами за себя. Все успешные и знаменитые люди, которых вы видели на мастер-классе, сумели значительно повысить свой изначальный статус именно после того, как пришли в академию и уверовали в силу каббалы, смогли ощутить ее на себе.

– Скажите откровенно, – Настя какое-то мгновение боролась с желанием задать этот вопрос, но желание победило, – если все так, как вы рассказываете, и каббала была передана людям самим чертом, то, значит, не бесплатно это знание обретается людьми, пришедшими в каббалу? Что же тогда является платой? Душа?

Продан шутливо отмахнулся:

– Душа бессмертна! Никто не может ее забрать и поместить, допустим, в ад, которого на самом деле нет и в помине. Просто сюда приходят те, чьи души в прошлом уже принадлежали, как вы изволили вульгарно выразиться, черту, но лишь во время жизни тела. Переселившись же в новую оболочку, душа опять, если можно так сказать, оказывается свободной и, занимаясь каббалой, вновь обретает прежнего…

– …повелителя?

– Нет, – задумчиво кивнул Продан, – пожалуй, не повелителя, а покровителя. А взамен покровитель повышает статус тела… Не страшно вам еще? Ведь, с обывательской точки зрения, здесь просто гнездо и рассадник сатанизма. Как вам у нас?