Шрифт:
«Ага, – говорю я. – Особенно на Антильских островах».
Она очень удивилась:
«При чем тут Антильские острова? Наполеон никогда на них не был!»
«Правильно, не был. Но он приказал восстановить там рабство, которое отменили при республике. И послал туда эскадру ле Клерка. Крови стало больше, чем воды…»
Она молчит, смотрит непонятно. Может, думаю, они и не учили про это на своем историческом факультете? Я-то ведь тоже прочитал об этом случайно… Тут она вдруг как-то переменилась.
«Любопытная точка зрения, – говорит. – А не мог бы ты, Кельников, написать на эту тему реферат? И зачитать на школьном историческом обществе? Если он будет удачным, получишь самую высшую оценку».
«Ага! Или двойку, если вы будете не согласны…» – Я это ляпнул, и получилось, что дал согласие. Хотя вовсе не хотелось!
А она:
«За кого ты меня принимаешь! Я умею уважать чужое мнение… А двойки не будет ни при каком итоге, обещаю».
Ну и куда деваться-то? Да и работа пустяковая. Надергал кое-что из Интернета, вспомнил, что читал в книжке…
– И про торт! – хихикнула Лорка. Она опять сидела на чурбаке и безуспешно пыталась прикрыть подолом от солнца коленки.
– И про торт, – согласился Никель. – Пока сочинял, казалось все время, что сижу на нем. Потому и закончил за один вечер… Про все написал. И про комиссара Виктора Юга. Знаете, какой гад! Сперва кричал, что всей душой за свободу, освобождал негров, а потом этих же негров – обратно в рабство! И не жалел никого. На одной только Гваделупе – десять тысяч отрубленных голов…
– Где? – слабым голосом переспросил Ваня. Как-то ёкнуло внутри…
– На Гваделупе, – сказал Федя. – Это небольшой такой остров в Антильском архипелаге. Про него мало кто знает…
– Почему мало кто? Многие знают, – заспорил Андрюшка. – Даже песня есть такая – «Гваделупа». У Городницкого. Там такие слова:
На палубе ночной постой и помолчи.Мечтать под сорок лет по меньшей мере глупо.Над темною водой огни горят в ночи,Там встретит поутру нас остров Гваделупа.Недавно по радио передавали…
– Песня-то известная. А про остров кто что знает? Никто, наверно, кроме Никеля, – возразил Федя.
– А я тоже ничего не знаю, что там делается нынче, – сообщил Никель. – Говорят, курортное место. Не очень знаменитое… Океан, пляжи, водопады… А история, она сейчас вроде бы и не нужна.
– Да, подумаешь, десять тысяч голов, – ровным голосом сказал Андрюшка.
– А что с рефератом-то? – спросил Ваня, чтобы успокоить в себе тревожную струнку. – Чем все кончилось?
– Ну чем… Пятерку она поставила, а потом начались весенние каникулы.
Федя вдруг сказал:
– Есть еще одна песня про Гваделупу. Не Городницкого. Ее Степа Плотников иногда под гитару пел вместе с Аликом Ретвизовым, своим другом. Я первые строчки помню.
Есть на свете остров Гваделупа,Есть на нем соленая река.Там на берегу стоит халупаСтарого, как мамонт, рыбака.– Ага! – оживился Андрюшка. – А еще так:
Есть у деда маленькая внучка,Очень непонятная она.На песке рисует закорючки,Чтобы сразу смыла их волна.– И вот про такое… – вспомнила Лорка.
Остров – он на бабочку похожий,Если в море поглядеть со звезд.А дальше не помню, я один раз только слышала. Непонятная такая песня и печальная… Что, мол, будет с девочкой, если бабочка сложит крылья. Наверно, девочка про это и пишет на песке…
– Может быть, – очень серьезно согласился Никель. – А остров и правда похож на бабочку, я смотрел на карте… – И вдруг: – Ваня, а ты чего?
– Чего? – вздрогнул Ваня.
– Сделался какой-то не такой…
В любом другом месте – дома, в классе, в компании на улице, где угодно – он сказал бы: «Нет, все в порядке». Но здесь… даже капелькой неправды не хотелось портить нынешнюю ясность отношений. А еще… может быть, признание уберет тревогу (глупую такую, непонятную!).
– У меня дурацкий характер, – откинув голову и щурясь на солнце, признался Ваня. – Не люблю, когда всякие совпадения…
– Какие? – быстро спросил Никель. Он сразу почуял что-то.