— Сейчас мне видится всё так: основная масса бойцов, закалённые в схватках с империей «рубаки» с горы Лабоир и люди барона Гундобада, которые несколько отлично действуют от остальных «честных»-поняли что битва однозначно закончится поражением армии Руфуса и бойней их всех, и предпочли или сбежать, с деньгами, что уже заполучили или же укрепиться в городах что они ранее захватили и ждать нас там, в надежде договориться если что. Здесь, я самолично это видел, на весь лагерь — не более десятка людей хоть чем напоминающими солдат, остальные сплошь рванина и пьянь, что лишь ходят и горланя что несураздое, постоянно ногами землю приминают, всё!

— А Руфус — он сейчас в лагере или где?

— В лагере! За ним пошли самые наивные простаки. Его я самолично видел раздающим благословения и обходящим укрепления, если их так можно назвать, пару раз к ряду.

— Итак… — начал подводить итоги Дезидерий. — Что мы имеем: армия еретиков в несколько раз менее нашей — это раз. Артиллерии нет, по каким причинам уже не суть важно. Большая часть опытных бойцов еретиков, наличие которых можно определить по одетым кольчугам и латам, бригантинам и шлемам — отсутстуют, как я понял… Кавалерия?

— Сотни три лёгких, с дротиками или луками. Латных нет ни одного!

— Хм…Значит рыцари и ветераны «честных» не захотели идти на холм, укрепляться, поняли что это ловушка и их отсюда просто первым же ударом скинут прочь, а потом, при преследовании кавалерией — всех и уничтожат. — сам себе объяснял рассказ Тарасия, министр. — И что, мой друг, вы мне предложите?

Тарасий церемонно вежливо поклонился и поблагодарил за столь лестное обращение к себе, после чего стал настаивать на плане, что они с Дезидерием уже ранее обсуждали: смысла долго устанавливать тяжёлые имперские орудия, нет никакого — лагерь еретиков почти не укреплён и тяжёлая пехота имперцев, руками или с помощью лошадей, легко растащит повозки что стоят кругом. Молотобойцы и секироносцы перебьют тонкие цепи своим оружием и далее, оттащив телеги еретиков ворвутся в лагерь. Тарасий предлагал выставить пехоту и кавалерию на смотр, толкнуть речь перед ними, дабы все видели что именно главный имперский министр Дезидерий возглавляет данный поход и конкретно — эту битву.

Если еретики выйдут из укрплений своего лагеря на равнину — вначале погнать на них тяжёлую кавалерию и если они от неё спрячутся за повозками, кавалерии приказать возвращаться, а пехота как раз дойдёт в безопасности до укреплений «честных» и сможет предпринять их правильный штурм. Часть повозок и баррикад можно приказать стрелкам поджечь горящими стрелами, для паники среди простецов что послушались ересиарха Руфуса и создания «огненной стены», через которую не может быть проведена атака на имперские войска. Лёгкую кавалерию пустить объезжать холм и тропинки и дороги возле него, дабы вести разведку и в дальнейшем, при разгроме еретиков — преследование последних когда те начнут убегать в Клин.

Убеждённость Тарасия в своём плане и подтверждение им предыдущих донесений наблюдателей, которые также ранее утверждали перед министром, что в лагере, на холме, у Руфуса крайне мало людей в кольчугах и доспехах, а бомбарды они и вовсе нигде не видели — заставили Дезидерия поверить в скорый успех задуманного ими предприятия.

Он, Дукс империи, «престолодержатель» — выиграет грандиозную битву над еретиками и пленит или уничтожит в бою, грозного ересиарха Руфуса, а то что тот находится в плохо укреплённом лагере вместе с простоватой крестьянской голытьбой, да женщинами с детьми, кто об этом когда расскажет?

Трубадуры и придворные поэты будут «шелестеть» оды герою Дезидерию, рыцари — рассказывать как они били несметные полчища вооружённых до зубов фанатиков еретиков, под его командованием, в величайшей из битв, а нанятые агентурой министра проповедники — на всех площадях крупных городов распишут в красках так это сражение, что через пару лет лишь Дезидерия и станут вспоминать, как героя спасшего империю от возрождённой ереси «Святого и честного» Светила.

Голытьбу без доспехов сомнут ветераны имперских походов и гвардия императора — в кольчугах или латах и с профессиональным оружием в руках, против крестьянских кос или цепов. Кавалерия добьёт убегающих в панике крестьян и горожан, которые лишь велению своего сердца присоединились к пастве Руфуса. А города, где скорее всего и засели самые опасные из головорезов «честных»: бородачи «рубаки» с горы Лабоир, бойцы барона Гундобада, рыцари и бароны присоединившиеся к еретикам — пускай уже штурмуют без Дезидерия!

Пускай командиры имперцев или наследники ломают зубы о данных диких зверей в людском обличье — министру лишь станет легче!

Как армия действовала когда он самолично ею командовал? — первой же атакой опрокинула огромный укреплённый лагерь на холме, вместе с ересиархом во главе повстанцев и заставила тех сдаться или бежать, в страхе перед имперской мощью! А что произошло далее, когда министр победитель вынужден был, из за склок высокой знати, отлучиться на имперский съезд знати по требованию грандов? — тут же начались провалы и задержки: города по нескольку недель не открывали ворота и выдерживали десятки штурмов, от бывших прославленных полководцев покойного императора. Банды «бородачей» резали ночами военные лагеря имперцев или нарушали их снабжение… Без министра Дезидерия — всё идёт не так как надо, всё в прах превращается, без него!

Тряхнув свинцовой шевелюрой, главный имперский министр разогнал сладостные грёзы, что уже начали стучаться со всех сторон в его голову и отдал распоряжения Тарасию: накормить войска немедля. Дать время на отдых и подготовку к скорой атаке ровно через три часа. Собрать немедля командиров крупнейших отрядов и наследников в его палатке, не забыть пригласить и Избирателей, и часть высокой знати, что бы обе стороны скорого имперского съезда знати не думали что он злоумышляет против одной из них, с их противниками.