— Откуда ты знаешь, о чем я думаю сейчас? — уклончиво отозвалась она. — Ты говорил, что не слышишь моих мыслей.

— Я не слышу твоих мыслей, верно. Но я чувствую твое состояние, улавливаю, когда оно меняется

— И? Всё было… только магией? — спросила она.

Он хмыкнул, прижался губами к ее макушке, задержался, вбирая запах волос и, наконец, ответил:

— Да. Всё было именно магией, но не магия сотворила это с нами, — его рука скользнула по ее спине, легла на попку, чуть сжала.

Фреда почувствовала, как ее тело сразу отозвалось на его прикосновения.

— Я могу заставить свою кровь бежать по венам быстрее и разогреть мое тело, могу принудить сердце биться, имитируя жизнь, — прошептал Рейн, настойчивей лаская ее, тесней прижимая к себе. — Но никакая магия не способна заставить тебя чувствовать вот так… — Его рука, лежащая на ее попке, опустилась ниже, пальцы скользнули между ягодиц, медленно проникли внутрь горячего влажного лона…

Фреда прикусила губу, застонала, бедра ее плавно задвигались в заданном его пальцами ритме.

— Если только этого не сделают мои пальцы… мои губы… мой язык. И ты снова готова для меня… — шептал он, прижимаясь губами к ее пылавшему лицу. Не прекращая ласки, он взял свободной рукой ее руку и положил на свою возбужденную плоть. — А я готов для тебя… Чем не магия? Не волшебство создает это, а мы, наши тела, наше возбуждение, наше обоюдное желание создают волшебство. Это действительно магия. Бессмертная и всемогущая.

Рейн прервал ласку, и Фреда нечетко, как сквозь марево расплавленного воздуха, увидела, как он поднес блестевшие от ее влаги пальцы ко рту и медленно облизал, не сводя с нее глаз.

Потом подхватил Фреду и легко переместил, усадив на себя. Они смотрели друг на друга, когда она привстала, взяла в руку его напряженный член, направила в себя и, соединившись с ним, начала плавно двигаться. В груди Вагнера зародился и сорвался с губ глубокий звук, похожий на выдох. Он обхватил бедра Фреды ладонями, включился в ритм, задвигался вместе с ней, направляя, словно в танце.

Фреда то возносилась куда-то на волне приближающейся кульминации, то снова погружалась в густой, как мед океан возбуждения, когда Рейн, чуть замедлял их общий ритм, почти замирал, не давая ей достичь вершины, а затем опять начинал подъем. Сладкая пытка, в конце концов, превратилась в переполнявшую ее, медленно текущую лаву блаженства.

Рейн подался навстречу, сел, прижимая Фреду к себе, глубже проникая в нее. Она ухватилась за него, чувствуя, как под ладонями перекатываются твердые напряженные мышцы его плеч. Одной рукой он поддерживал Фреду под бедра, второй убрал ее волосы, отклонил голову девушки чуть в сторону и уткнулся лицом в изгиб между шеей и плечом. Губы и язык заскользили по теплой бархатистой коже.

— Сделай же…это… — выдохнула она, и, положив руку на затылок Рейна, прижала его голову сильнее к себе.

Он укусил ее в момент, когда оргазм расплескался в ней ослепительным сиянием и бурной пульсацией, стал кипучей волной и жарким ветром, подхватил и унес куда-то, где она парила, ощущая себя живым сосудом, доверху наполненным блаженством.

Она не помнила или просто не поняла боли от укуса, а в какой-то миг, почувствовав лишь жадные ритмичные движения его губ и языка, и услышала его тихий стон наслаждения, с которым он пил ее.

Когда все немного успокоилось, и Фреда медленно опустилась из палящего марева в реальность, она увидела совсем близко перед собой лицо Рейна и его рот, испачканный ее кровью. Она облизнула припухшие губы и потянулась к нему.

— Я чувствую, как ты все еще пульсируешь там… все еще сжимаешь, ласкаешь меня своим телом… не отпускаешь… — прошептал он.

— А я чувствую тебя… И не хочу отпускать…

Он поцеловал её, страстно, ненасытно, глубоко. Потом отстранился.

— Смотри на меня, — сказал он и медленно приоткрыл рот.

Она заворожено наблюдала, как обнажились его белоснежные клыки, между влажных губ мелькнул язык, Рейн резко прикусил его, заставляя Фреду вздрогнуть всем телом. Его рот наполнился кровью, и Вагнер снова впился в ее губы поцелуем.

Она почувствовала густую влагу и движение его настойчивого языка, проникающего между ее губ. Рот Фреды наполнился, и она инстинктивно сделала глоток. И еще один, и еще: терпкий, чуть солоноватый вкус, непохожий ни на что…

Она глотала кровь ВАгнера, а он целовал ее и поил собой и снова задвигался в ней, а она снова начала подъем туда, откуда не стала бы возвращаться, если бы только могла…

***

…Лео шагал первым во главе маленькой процессии.

Они не стали обходить ограждение между пляжем и парковкой, а двинулись напрямую. Эйвин с вполне осознанным и нескрываемым удивлением смотрел, как двое его спасителей перемахнули через полутораметровый забор, почти не опираясь на него, словно взлетели. Сам он смог только подтянуться на трясущихся руках и тяжелым мешком перевалить свое тело на другую сторону. Человеческая физиология заработала в полную силу, и когда его напористо усадили в салон старого обшарпанного Фольксвагена, юноша и не думал сопротивляться, а был занят тем, что усиленно стучал зубами и трясся от холода и пережитого стресса.