«С меня хватит! На такое я не подписывался!
– пробурчал Мег, закладывая вираж и возвращаясь на предписанную позицию.
– Какого, спрашивается, хрена я сожрал тогда эту их гадость?..»

И замолк, потрясенный яркой вспышкой памяти, на короткий миг скрутившей Сердце болью.

Живая, скользкая клякса шевелит усиками на ладони. Светится, тянется по пальцам.

– Чтобы контракт вступил в действие, нужно поставить отпечаток напротив своего номера.

Сухой, бесчувственный голос. Который раз он произносит эту деловую фразу за сегодня?..

– А это?..

– Универсальный анестетик.

– Будет больно?

Человек, сидящий на фоне ослепительно яркой лампы, поднял руку и потер глаза. Который раз за день ему задают этот вопрос?..

– Отпечаток. И закончим. Выбор всё равно невелик.

И казалось, что серая дрожащая рука сама потянулась к заветному планшету...

«Я не хочу это помнить!..»

Больно. Сбоят системы. Оболочка автоматически отправила очередной «подарок» к цели, но Сердце плачет от боли и поглощено борьбой с собственной памятью. Вокруг с тревогой вьётся Скрим, ему не до боя. Ракета мажет. Не фатально, но за это могут потом и спросить.

«Делайте ноги, ребята!
– тот самый офицер повторным залпом накрывает недобитую зенитку.
– Слышь, Скримрейк! Хватай напарника и валите, пока никто ничего не понял!»

Долго упрашивать не нужно. Активирован пароль управления беспилотными полиморфами, и машины, обработанные Скримом, в том числе и из других эскадрилий, начинают метаться, создавая неразбериху.

«Мег, очнись! Пора сваливать!»

Смена курса. Маршевые на полную мощность. Занять минимальную высоту. Вперед - в горы, к скалам, где можно попробовать укрыться от ненавистного сигнала или сбить наводку.

Я не хочу это помнить. Мне не нужно мое имя. Я Мег. Я полиморф. А этого - я не хочу. Не хочу...

...- Капитан, несколько беспилотников потеряли управление и вышли из строя. Похоже на сторонний сбой систем, - слегка взволнованно отрапортовал оператор. Его пальцы быстро застучали по сенсорной панели терминала, одно за другим отключая средства ведения огня у машин.

– Это не с поверхности, - тут же вторил ему другой, быстро проверивший показания всех пойманных сигналов.

– Капитан, два полиморфа не отвечают на запросы и стремительно покидают зону боевых действий, - отозвался уже третий за пультом.

«Еще скажите, что это их работа...» - мельком подумал Лаккомо и спросил уже вслух:

– Они представляют опасность?

– Пока нет.

«Только полиморфов-дезертиров мне не хватало».

– Задействовать дистанционное отключение. Вернуть их, - отмахнулся Лаккомо и немного успокоился. Петля паникующей интуиции слегка ослабла - больше сюрпризов за сегодняшнюю операцию она не обещала.

...Быстрее, ещё быстрее, надрывая двигатели и оболочку. Чтобы скрыться, чтобы вильнуть за ободок планеты. Сумасшедшая идея? Да! Но она стала целью, стала последним призрачным шансом на спасение. Если смогут они, значит, смогут и другие. Как много дано было им времени, как сильны двигатели, с бешеной скоростью несущие их вдаль... Все получится! Не может не получиться! Ещё несколько сот километров...

Они успели осознать лишь темноту перед тем, как отключение швырнуло их тела наземь, а их самих - в пучину цифровых сновидений.

***

– Оставьте меня в покое!
– отчаянный крик разорвал тишину капитанской каюты. Широкий взмах руки снёс со стола бумаги, письменные принадлежности и стопку информационных пластин.

Тяжело дыша сквозь сжатые зубы, Лаккомо вцепился в стол. Не будь он намертво привинчен к полу, тоже летел бы в стену. Яркие фиолетовые глаза, не моргая, смотрели на белеющие руки с проступившими венами.

В каюте капитан был абсолютно один. Или нет?..

– И ты тоже убирайся!
– зверем рявкнул он на пустой угол за правым плечом и пронзил невидимое взглядом.

Несколько секунд капитан буравил взглядом серые стены, словно спорил с кем-то. Наконец, лазоревая лента на колокольцах под потолком слегка шевельнулась, и чужое присутствие исчезло. Золотой Журавль обессиленно упал в кресло и схватился за голову.

Голоса... Бесконечные голоса, то едва шепчущие, то болезненно вопящие прямо в голову, не отпускали. Они преследовали, шли по пятам, но сами не знали, зачем. Их невнятные стенания сверлили мозг, заставляли метаться от зудящей тревоги, злиться от невозможности прервать пытку. Не унимался и другой шепот, вечно предупреждавший об опасности, дергавший по любому поводу, заставлявший оборачиваться на любой шорох.

Лаккомо понимал, что приблизился к самой грани безумия, и преследования федералов - последняя капля. Он уже боялся получить заряд плазмы в спину на борту собственного корабля. Сколько ещё он сможет прожить в таком темпе? Неделю? Две? Месяц? А что будет потом? Торийская клиника и хмурый голос брата над ухом: «Ну я же говорил»... И это в лучшем случае.

Недавний бой прошел мимо, почти не задев сознания. Вроде бы, «Стремительный» висел на орбите Роккона, вроде бы, отдавались какие-то приказы, но Алиетт-Лэ не смог бы внятно вспомнить ни одной минуты этого боя. Все силы уходили на то, чтобы закрыться от беспрестанного шепота, не дать себе скатиться в истеричную панику, не дать команде увидеть страх.