Вслушиваюсь в окружающую обстановку, слышу чьё-то мерное дыхание, потрескивание углей и приглушённый гул голосов с улицы. Нос приносит запах дыма, сборов трав и кожи, всё это было фоном, привычной обстановкой, к которой привыкаешь, но для меня после слияния было внове, а потому осознавалось. Потянувшись, встаю, кроме чувства голода никакого дискомфорта не испытываю. Оглядываю знакомый шатёр учителя, подвешенные на просушку пучки трав, немногочисленная утварь и плетёный ларь с главным сокровищем - книгами и пергаментами с рецептами. Заметил и свёрток со своими вещами, как руки дойдут надо будет разобрать.

– Учитель - зову Хатгаута, лежащего на шкуре с другой стороны очага.

– Очнулся наконец-то, - произнес он поднимаясь.

– Рассказывай что помнишь, где был, что ел?
– седой орк, поглядев на меня, свернул постель, освобождая место в шатре.

На фразу о еде мой желудок отреагировал громким бурчанием, но я не смутился, пытаясь вспомнить день моего вселения.

– Всё как обычно, ничего незнакомого не ел, а на обед у меня была полевая крыса.

– Пил из реки или как?

– Рядом был ручей, воду из него брал.

– В следующий раз бери с проверенных источников, а лучше кипяти, чему я тебя учил?
– ворчал Хатгаут, осматривая меня со всех сторон, после чего заварив цветы дассана на мясном бульоне, протянул мне получившееся питьё.

Горячий отвар хорошо утолил первый голод, распространяя своё тепло изнутри, после чего я вышел из шатра проветриться, запах тлеющих трав, казалось, въелся до самых костей.

– Отдохнёшь сегодня, а завтра сходим к тому ручью, проверим что с ним - донеслось мне вслед.

Идя между развёрнутых шатров, кивком приветствовал встречных орков, в памяти всплывали имена и их место в иерархии. День был в разгаре, а потому на стоянке в основном остались только орчанки с детьми и немного охотников. Шёл обычным шагом, стараясь выбраться подальше от стойбища и привести в порядок мысли. Солнце приятно грело кожу, ветерок приносил свежие запахи разнотравья, а земля приятно пружинила под кожаными подошвами. Большинство детей ходили босыми, слишком уж быстро растут, малый вес и мозоли берегли их ноги от повреждений.

Опустив руку на пояс, извлёк нож - подарок отца на шестилетие, первое серьёзное оружие, когда орчёнок считается достаточно взрослым, чтобы ему доверить ценную вещь. Погружаюсь в воспоминания, вспоминая тот день и восторг, радостный клич и удары, повергающие "добычу". Были после и другие ножи, но для работы по хозяйству и резьбе по дереву и кости. Устроившись на вершине холма, вспоминаю проведённые вместе дни. Несмотря на интенсивную учёбу и время, уходящее на сбор съедобных трав и кореньев, времени на игры было много.

Поднимаюсь, мешанина мыслей требовала разрядки, ускоряю шаг и перехожу на бег, следя за своими ощущениями. Неизбежные диспропорции тела не стали преградой, новая моторика легла как родная, и наработанные рефлексы тоже отзывались, споткнувшись о пучок травы, выровнял бег, не упав. Пробежал уже больше километра, но отдышки нет, не прокуренные лёгкие и тренированные мышцы, привычные к долгим переходам давали о себе знать. Новые возможности мне определённо нравились, старую жизнь уже не вернёшь, и чем быстрее я освоюсь с новым окружением, тем лучше устроюсь здесь. Впереди показалась роща олембы, и там определённо кто-то был.

Три орчанки собирали быстро густеющий сок из надрезов, складывая смолистые наплывы в корзинки, перейдя на стелящийся над землёй шаг, присел за кустом, наблюдая за ними. Похоже, кроме воспоминаний и навыков мне передались и эстетические вкусы оркской расы, дополнив к понятиям о женской красоте и орчанок. А посмотреть было на что - летние наряды, эдакий раздельный "купальник", пояс с ножнами и меховые полусапожки из тонко выделанной шкуры, ворс коротко острижен, а сами вещи подогнаны так, что повторяют все изгибы тела. Стройные фигуры, приятные глазу выпуклости на нужных местах и провокационное поведение.

"Не замечая" меня девушки продолжали собирать сок, тихонько переговариваясь, пересмеиваясь и иногда излишне грациозно двигаясь, оттачивая на мне своё очарование. Тоже "не замечаю" что замечен, любуясь их представлением. Раньше "я" боялся подойти к ним, изменения, происходящие с телом и психикой, были новы и непонятны, хотя секретов во взрослых взаимоотношениях не было. Сейчас же подростковая стеснительность мне не мешает, наглядевшись, подхожу ближе.

– Приветствую красавицы! Угостите будущего великого охотника и шамана сладкими дарами природы.