— Я н-ничего н-не д-делал, — истерично пискнул Павел, начав нервно дергать дужку очков. Мурата, видимо, ответ не удовлетворил. Парень зло хмыкнул, одним ударом подбросив злосчастные очки куда-то на ветку близ растущего дерева. Павел тяжело охнул, схватившись за разбитый нос. На асфальт закапала первая кровь.

— Ну что, дошло, или еще нет, а? — Мурат, вошедший во вкус, не стал останавливаться на достигнутом, следующим ударом отправив Воротынцева в соседнюю клумбу. Его дружки едко захохотали. Атмосфера начала накаляться.

Мурат с видом победителя подошел к поверженному, распластавшемуся на клумбе парню. Павел покорно застыл, в знак поражения закрыв лицо руками. Не долго думая, Мурат со всей силы пнул ботаника под ребро, заставив Воротынцева вскрикнуть от боли.

— Думаю, этого пока с тебя хватит, — устраивать публичную казнь парень все-таки побоялся, отступив. Он отлично понимал, какой шум подымется, если кто-то узнает о его любви к избиению всякого шлака. — Пошли, братва.

Парень отступил, скрывшись с глаз Павла. Двор опустел, где-то вдалеке прозвенел звонок на третью пару, Павел застонал, подымаясь. Тело ожидаемо ломило от боли, в глазах двоилось, а на языке чувствовался металлический вкус крови. Отряхнувшись от земли, парень встал и, пошатнувшись, прислонился к деревцу, на ветке которого как раз висели его очки. От мимолетного дуновения ветерка они тут же свалились Воротынцеву на голову, упав в траву. Кряхтя и чертыхаясь, парень их поднял, подергав за сломанную дужку. Его лицо исказилось гримасой ненависти. А ведь жизнь только начинала налаживаться! Вот уже пару месяцев как его никто не трогал, вернее, уже пару месяцев он успешно скрывался от Мурата и его шайки. И надо же было этой вертихвостке Явлонской именно сегодня начать разводить его на выполнение лабораторной!

Парень зло ухмыльнулся, вытащив из кармана чудом не пострадавший айфон. Павел поспешил перепрятать его в один из кармашков рюкзака. Не хватало еще повредить его…

Выдохнув и стерев выступившую под носом кровь, парень уныло поплелся прочь из злосчастного двора, засунув руки в карманы грязных брюк. На пару он ожидаемо не пошел, направившись через городской парк к остановке своей маршрутки. Время уже давно перевалило за полдень, и парк не пустовал. До чуткого уха Павла доносились сотни разнообразных звуков: от криков мамашек на своих непослушных детей, до дешевой попсы, доносившейся из приоткрытых дверей третьесортных кафешек. На лавочках чинно восседало старшее поколение, балуясь старыми газетками или кормежкой вальяжно гуляющих голубей.

Заметив в уголке пустующую скамейку, парень поспешил занять ее, устало опустившись на сидение. Его взгляд задумчиво блуждал по цветным камушкам, которыми были вымощены дорожки парка. Задумавшись о своей жизни, он совсем не заметил появления на горизонте неожиданной, но вполне знакомой гостьи.

Люда, не обратив на него внимания, уселась рядом, откинувшись на ее спинку, закинув ногу за ногу. Украдкой оглянувшись, Паша не смог сдержать удивленного вздоха. Услышав, что на лавке она отнюдь не одна, Люда удивленно повернулась, встретившись взглядом с Павлом.

— Ох, простите, я вас не заметила, — виновато пробормотала она, вставая.

— С-сидите, с-сидите, — машинально пробормотал парень, не теряя своей привычки заикаться. Лишь мгновением позже до него дошло, какую опасную ошибку он только что допустил. Нет, сегодня определенно не его день! Люда в свою очередь благодарно улыбнулась, опустившись обратно.

— Боже, что с вами случилось? Вас что, били? — она наконец обратила внимание на его «разукрашенную» физиономию. — Надо скорее промыть и обеззаразить. Давайте помогу!

Не успев ничего ответить, Павел удивленно смотрел как девушка, порывшись в сумочке, вытащила баночку перекиси водорода и пачку салфеток. Ему оставалось только поражаться тому, сколько всякого разного умудряются наложить к себе в сумочку девушки. Вот именно поэтому обычно не имел привычки чистить именно сумочки, работая только с карманами. Хотя, в его ремесле-то особо выбирать не приходилось…

— С-спасибо, — смущенно пробормотал он, принимая из ее рук салфетки и раствор. Открыв баночку, он аккуратно обработал распухший нос и разбитую верхнюю губу.

— Большим, увы, помочь не могу, — девушка поспешила спрятать обратно остатки антисептика и пачку салфеток.

— О, в-вы и так м-мне очень п-помогли, — совершенно искренне ответил парень.

— Кто же это вас так? — настроенная явно на грустный лад Людочка была явно не против послушать чужую историю разочарования.

— С-старшекурсник. Е-му не п-понравилось, ч-что я п-помогал его д-девушке с л-лабораторными, — стараясь как можно более убедительно заикаться, ответил Павел.

— Ужасно, — девушка скорчила самую жалостливую гримасу. — Сажать таких надо! Бедная его девушка…

— Это ещё п-почему? — Павел невольно удивился. Женскую логику ему понять явно было не дано.

— Ну, представьте только, что это такое, когда доходит до такой ревности! Он же ей и шагу без разрешения ступить не даст! Ужасный тип мужчин!

Воротынцев лишь задумчиво хмыкнул, отвернувшись. Слушать рассуждения Людочки ему было как-то не комфортно. Он ещё никогда не сталкивался с такой проблемой как встреча со своей жертвой на первый день. Город у них был большой, люди в основном привычки запоминать лица не имели, поэтому работать Павлу ничего не мешало. Сегодня он — жгучий блондин с пронзительно зелёными глазами, завтра — ослепительный брюнет, послезавтра вообще шатен. Правда, судя по поведению, жертва совсем не поняла, с кем говорит. И это единственное, что его на тот момент радовало.