– Куда он водил вас на первом свидании?
– спрашивает агент Галлахер. Он постукивает ручкой по губе, наблюдая за мной.

– Мы встречались в кофейне. Я никогда не позволяю парням заезжать за мной, когда мы встречаемся впервые. Они могут быть преступниками, знаете ли?
– спрашиваю я, затем понимаю, что это глупый риторический вопрос, так как я пошла на свидание с преступником. Предположительным.

Он кивает.

– Конечно.

– Так что я встретила его в той хорошей маленькой кофейне. Там, кстати, правда отличный кофе. Оно близко к моему дому, но не слишком. Очень милое...
– я замолкаю, хмурясь.

– Что за кафе?

– Я встретилась с ним в "Фотобудке". Кофейня в Фейермонте? Туда мы пошли на первое свидание. Кафе под названием "Фотобудка".
– Я хлопаю ладонью по лбу.
– Отлично подходит для первого свидания с преступником. Вот так я. Меня тянет к чудакам.
– Он казался милым, понимаете?
– говорю я, вскипая.
– Вы не знаете, на что похожа жизнь в этом мире. Кэл казался милым! Он даже не посылал мне никаких ДНБЧ, а это я могу сказать не о многих парнях, с которыми знакомилась онлайн. Очевидно, у меня нет навыков в свиданиях, раз думаю, что преступники кажутся милыми. Я смотрю криминальные сериалы лет десять и ничего не узнала. Ничего!

– Что за ДНБЧ?

– Гм...
– Вот, дерьмо.
– Не обращайте внимания, - говорю, отмахиваясь.
– Это не важно.

– Мисс Скотт, - произносит он медленно, его лицо нечитаемое, взгляд пронизывающий. У него карие глаза, но они такие глубокие. С золотыми и зелеными пятнышками, которые привлекают вас и кажутся загадочными одновременно. Не думаю, что смогла бы ему солгать, даже если бы у меня был талант лгать.
– Что за ДНБЧ?

Я протяжно выдыхаю и отвожу взгляд. Я никогда не повторю эту историю Эверли.

– Это снимки члена.
– Я бросаю взгляд на агента Галлахера.
– Парни шлют их все время. Это так глупо.
– Я закатываю глаза.
– Не знаю, почему парни так делают. Почему?
– Я не жду ответа.
– Моя подруга просто начала называть это ДНБЧ - Доказательство того, Насколько у него Большой Член. Она считает, что это звучит более классически или вроде того, но думаю, она просто хочет придумать новый термин. Так что вот, - спешно заканчиваю и пожимаю плечами.
– Простите.

Он смотрит на меня еще минуту, не говоря ни слова, а после садится ровно, пододвигает ближе блокнот и снова начинает писать. Вероятно, он делает пометки о снимках членов в моем деле. Постойте, а у меня уже есть дело? У меня не может быть дела, я учитель, а не преступник. Во всяком случае, я хочу, чтобы он прекратил писать. Никому не нужны упоминания ДНБЧ в их официальном отчете.

Он задает мне еще несколько вопросов, затем говорит сидеть на месте, пока проверит информацию, а после сможет отпустить меня.

Еще через полчаса он возвращается и жестом приглашает меня следовать за собой.

– Думаю, мы закончили, - говорит он.
– Вам нужна помощь в том, чтобы добраться домой?

– Нет.
– Я качаю головой.
– Я возьму такси.

Не уверена, собирается ли он сказать что-то еще, но затем мужчина усмехается мне, произносит "Поосторожнее с интернет знакомствами" и уходит.

Гм, спасибо.

Четвертая глава

Хлоя

– Пока, мисс Скотт!
– крикнул последний из моих учеников и бросился вдоль тротуара к автобусу, стоящему на холостом ходу у остановки. Я помахала ему на прощание, искренне улыбаясь. Эти дети, в любом случае, лучшая часть моего дня.

Я знала, что хочу стать учителем, с самого детства. Школа была для меня счастливым местом, моей константой, независимо от того, что происходило дома. Учителя поддерживали меня добрыми словами, проявляли терпение и вызывали чувство того, что во мне нуждаются. Я не могла дождаться, когда же вырасту и стану точно, как они.

Я направляюсь обратно в школу, чтобы привести в порядок наш класс до того, как поеду в больницу. Дочь Софи и Люка родилась вчера в обед - Кристина Кейтлин Миллер, весом семь фунтов и 4 унции. Люк прислал сообщение всем нам вскоре после родов, в комплекте с фото Кристины на руках у сияющей Софи.

Я сажусь за стол и делаю заметки за сегодня, напоминания себе о том, кто из детей с какими темами отстает. Отмечаю также и то, где кто-то превосходит других. Родительское собрание настанет раньше, чем сумею сообразить, и мне хочется быть готовой дать отклик о каждом ребенке его родителям. Но более того, я хочу убедиться, что каждый ребенок в моем классе получает от меня все, что ему нужно.

Спустя час я направляюсь в Болдуинский мемориальный госпиталь, прямиком на этаж послеродового отделения. Знаете, по идее, вы не должны любить больницы, но я всегда любила. Думаю, дело в движении. В больницах так много людей, это словно маленький город, полный народу, работающего вместе для исцеления других. Некоторые могут подумать, что в больницах витает печаль, но я всегда считала эту атмосферу полной надежд. Здесь решаются проблемы. Кости складываются снова воедино, раны зашиваются. И совершенно новые люди приходят в этот мирок, каждый божий день.