— Я чего-то не понимаю. С армянами всё понятно: очень опытные боевики, которых не сразу уничтожишь. И не силами милиции. И их много. Но ДРГ-то обычно малочисленны! Почему их не обезвредили? Почему никого не взяли в плен? Или взяли? Можно было раструбить на весь мир о терроризме русских.

— Синхронизация. Сначала зашли армяне. На массовую резню нельзя было не отреагировать. Туда, по армянскому следу и были стянуты все силы. А когда стало понятно, что это манёвр отвлечения, то диверсанты уже всё закончили и тихо отошли. Как отошли чуть позже и армяне. Отошли в горы. Пока шли бои в городе, никто не догадался блокировать северное направление крупными силами. А тот взвод, что прикрывал дорогу на Плоешти, не продержался и пяти минут. Проскочили город, убив сотни три полицейских, ушли в горы и растворились. Больше их никто нигде не видел. Боестолкновения с ними произошли, предположительно, только на территории Молдавии. Затем армяне отошли в Гагаузию. Но там мы ничего не контролируем. Там безраздельно господствует 14-я армия СССР. Якобы по просьбе гагаузов защищает их от молдавских националистов. Выставлены блокпосты на нескольких дорогах, развёрнуты по границе несколько полков мотострелков. В целом, классическая операция отвлечения. Пока мы устремили туда силы и внимание, нам дали под дых в Прибалтике. Считаю, что оставлять этот вопрос без ответа нельзя. Именно поэтому аналитический отдел рекомендовал войсковую операцию в Прибалтике.

— Но мы, же, за это уже проголосовали?

— Я изложил события в Румынии, в контексте общей стратегии, только и всего.

— А меня больше волнует вопрос Калининградской области. С географической точки зрения ей теперь больше подходит место в составе СССР, а не в России. Как бы они ещё кусок себе не оторвали.

— С географической и исторической точки зрения мы должны отдать русским Аляску.

— Ха-ха-ха!!

— Считаю более важным больно ударить в Прибалтике, тем более что наличие стального кулака в этом регионе пресечёт всякие поползновения «ракетчиков» разевать рот на Восточную Пруссию. Особенно, если ещё с территории Польши будем внедрять диверсантов.

— Давайте пока отложим этот вопрос. Пусть аналитики разработают операции по регионам, прикинут необходимые ресурсы, последствия, затем вернёмся к вопросу на новом уровне.

— Что у нас в Африке?

Преподаватели, декан, студенты — все были несколько удивлены. Сначала они удивлялись дней десять назад, когда видели своего однокурсника, Александра Корибута, по телевизору. То, что он учился один год на этом факультете, поначалу вспомнила только одна группа и пара преподавателей, а уже они рассказали остальным. Поэтому сегодня все ходили в специфическом состоянии духа. С одной стороны: как именинники, всё-таки на родном факультете учился руководитель страны. Чем не предмет для гордости? С другой стороны, жёсткий облик новой власти: военная диктатура, чрезвычайное положение, прежнее коммунистическое начальство, развешенное на фонарных столбах. Мало ли, зачем начальство пожаловало? Вот возьмёт сейчас какого-нибудь особо противного препода, и повесит!

— Оксана, где Грищак?

— Не знаю. Может, обедать поехал?

— Фиг с ним. Кононенко на месте?

— Да.

— Я - Кононенко, что вы хотели?

— А, Николай Иванович! Позвоните ректору, пусть мухой сюда летит. И соберите мне в любой большой аудитории группы: ПМ874, а также за тот же год ПД.

Указанные группы были собраны, в лекционной аудитории стоял равномерный гомон. Молодой лейтенант прошёл к преподавательскому столу. Шум стих. Любопытство и лёгкий мандраж — эти настроения витали в воздухе.

— Здоровья всем.

— Здрасьте.

— Садитесь, но освободите мне весь сектор у окна. Старосты с журналами подойдите сюда.

В этой аудитории было три ряда длинных парт и четыре прохода соответственно. Поднялась небольшая суета. Пересели. Старосты провели перекличку. Пары человек не было, Корибут выяснил, кого именно, махнул рукой. В аудиторию заглянул замдекана, Кононенко.

— Ректор приехал, его звать?

— Ну конечно, вы со своей больной ногой будете бегать, звать ректора. Лариса, сбегай, позови. А что с Грищаком? Не появился?

— Пришёл.

— Лариса, и Грищака сюда. А вы, Николай Иванович, проходите, садитесь в первый ряд, вон там.

После этого Корибут ходил, тыкал пальцем, в большинстве случаев называл имя или фамилию. Те, на кого указал, должны были пересаживаться в освобожденную зону возле окна. Прибыли ректор и декан. Пересаживание тоже было закончено. Многие помнили этого парня, своего ровесника. Но ореол власти делал своё дело: никто не спрашивал: зачем, почему, как дела, куда перевёлся, что дальше будет со страной и нами. В глазах большинства — робость. У некоторых парней из «динамики и прочности машин» — вызов. Некоторые девушки имели смелость бросать свою разновидность вызова, называется: стрельба глазами.

Ни на мужские вызовы Корибут не отвечал, ни на женские не реагировал. Впрочем, с одной девушкой он заговорил.

— Наташа, ты замуж за Толика вышла?

— Да.

— А уже развелась?

— Ну…

Видно было, что отвечать девушке неудобно, но внимательный взгляд военного не отпускал. Нельзя сказать, что давил, скорее неотвратимо ждал.

— У нас плохо всё. Характерами не сошлись. Если б не сын, уже наверно развелись бы. Пока — нет.

Её муж, Толик, беседовал с сокурсником, но увидев интерес лейтенанта к жене, мигом смело подскочил.

— Что тебе надо?

Корибут смотрел на Толика и молчал. Борьбу взглядов Толик проиграл. Но не успокоился. Сел рядом с Наташей.

— Этот ряд сегодня — не для тебя, Толик.

— Где хочу, там и сижу.

— Борзый? Это хорошо, но не в данном случае. Отойдём.

Толик встал, сделал один шаг. Корибут схватил его за пальцы рук и посадил на прежнее место среднего ряда, а потом, быстрым, но плавным движением, положил ладонь на лицо. Корибут пошёл распоряжаться дальше, а Толик замер.