— Что тут сказать? Тебе и карты в руки. Всё, что идёт на пользу нашему народу, русским, я приветствую. Выбрось Америку из головы. На данном этапе мы помочь твоим землякам, обычным людям не можем. Больше того, они невольные пособники врагов, и их врагов тоже, не только наших, врагов. Это мутно звучит, но поверь, брат, так и есть. Вспомни Лос-Анджелес, Голливуд, грязь и пороки. Разве нормальная власть станет доводить до такого разложения СВОЙ народ?

— Я могу ещё одну пользу народу принести. Маленькую, но могу. Вы ищете старое знание везде. У меня была бабушка. Она сказки старые сказывала. Русские сказки. Старые слова иногда расшифровывала. Многие расшифровки я видел и у вас: в учебниках, по ящику иногда в просветительских передачах показывают. Но некоторые слова не встречал. Смотри. Человек: «че» — энергия, «ло» — вместилище, «ве» — ведать, «к» — дух. Вместе имеем: вместилище энергии для сведущего духа. Память: «па» — охрана, «м» — материализованной, «я» — яви, «т» — тверда. Патриот: «па» — охрана, «тр» — традиций, «и» — устремленных вверх, «о» — основных, «т» — твердых. На свадьбах кричат: «Горько». Это неправильно. Правильно: «Горька». «Го» — высший, «рь» от «ра», светлый, «ка» — дух. Молодым зовут высший дух, чтоб пришёл и осветил свадьбу, союз. Свадьба: «с» — созидайте, «ва» — жизнь, «дь» — детей, с богом. «Б» — боги. Сварог: созидающая жизнь сила. Потому как рог это сила. Честь: «че» — человек, «с» — слова, «т» — твердого.

Группе Кобзева разведчики поручили зачистить комитет по делам детей в штате Огайо. Перед операцией разведчик собрал всю группу, и ставил задачу. Диктатор проводил политику уменьшения секретности. С одной стороны, это повышало цену провала, давала врагу больше информации, облегчало работу шпионов. Но с другой стороны, когда исполнитель знает не только свой манёвр, а задачу группы, цель акции, эффективность действий повышается. «Вот у Олежки последняя акция — шикарно придумал! В десятку попал. А я его считал среднего ума, простоватым.» Да, по делу. Группе Кобзева разведчик зачитывал цифры, рассказывал конкретные истории, показывал фотографии, вырезки из газет. Кошмар! Десятки тысяч наших людей ежегодно пропадают на Западе. Если блондинистая туристка пропала в горах Турции в 91-м, то кто ей доктор? Но сейчас есть Сеть, где всё обо всём можно узнать! Нет! Едут, куда ни попадя. Бродят, беспечно «открыв варежку». То в Новой Зеландии детей у москвичей отобрали, за то, что ребёнок расплакался. То в Норвегии папашка сношал своего трёхлетнего СЫНА от русской бабы. А суд лишил родительских прав её, а не его. «Я всё понимаю: апатия, разочарование, много мужиков крепко пьёт, нищета достала. Но есть же мы: СССР. Какого хрена они бегут в буржуинию? Дуры чёртовы! А нам — разгребай.» Разведчик рассказывал, как в США разбирают на органы русских детей. Закон США не защищает детей, ибо они не граждане. А есть закон о донорстве. «Угадайте с трёх раз: кому достаются молоденькие, экологически чистые, не знавшие еды Макдональдсов, органы?» Смерть — херня. Но цифры… Десятки тысяч в год! Не из СССР, ну и что? Диктаторская присяга для военных звучит так: «Клянусь служить русскому народу». Где там границы? Когда в спецуру поступают вояки, которых переманивает Касьян из Азербайджана, Туркмении или России, их после этой присяги на слезу прошибает. У меня в группе такие есть. Поэтому цифры по бывшим республикам доходят до глубины души. И рука ни у кого не дрогнет. Разведчик для драматического эффекта провёл исторические параллели с татарскими набегами. В цифрах и иллюстрациях. Очень похоже. Новый вариант рабства и дани людьми. Иногда — взрослыми, иногда — детьми, иногда — частями. «Почётно, конечно, пресечь дань детьми, наказать виновных. Для разнообразия. Не всё же агентов ЦРУ, ФБР, АНБ и их семьи резать. У них на ток-шоу на полном серьёзе родители агентов просят детей перейти в полицию, жёны разводятся. Пресса пишет, что даже проститутки не желают спать. Это, положим, ложь, какой агент проститутке вместо сотки будет ксиву под нос пихать? С другой стороны, мы очередную элитную школу недавно сработали. Инсценировали стрельбу ученика-наркомана. Сто четыре трупа! А через два дня забыли. Потому что Литвин сработал. Красавец! Мой поезд с фюзеляжами Боингов, пущенный под откос в Монтане — фигня на палочке, по сравнению с его акцией! Гений! Диверсы не успевали, сверхурочку перекинули на нас, засранцы. Пора работать этих работорговцев.»

Службу по делам детей группа Виктора зачистила. После потрошения отрезали всем головы, разбросали листки, вырванные из Корана, на стене кровью вывели картинки по образцу, выданному разведчиком. Какая-то муть на арабском.

— Ловят, похищают цель, на базе качественно «потрошат». Выяснив связи, если всё прошло быстро, в течение суток-двух со дня обнаружения исчезновения цели, убирают самых бесполезных фигурантов по дереву целей, важных стараются также похитить быстро. Если не вышло быстро — работа по этому дереву откладывается надолго. Это противодействие нам. Хотим поймать их «на живца», выяснив связи первой похищенной жертвы, а не можем, они по ним не работают сразу!

— И подготовка у них хорошая. Вполне качественно изображают испаноязычных американцев. Далеко не все — рамы под два метра ростом. Как их выделять из толпы?

— Если по тем признакам, что ты назвал, то треть Штатов подходит. А отличие у них есть одно, но нам не поможет: они великолепно стреляют.

— Да… За последние два года на полицейском квартале кладбища много свежих могил добавилось…

Работали по одному типу. Он у нас, в старом СССР, занимался боевыми вирусами. После первой смены Олегу дали следующую звёздочку и отправили командиром группы. От клиента разведка поручила вызнать: сдал ли он им разработки по свиному гриппу или нет. Клиент попался упрямый, не заговорил сразу. Олег не стал изобретать велосипед: разыграл приём: «хороший-плохой следователи». Но в усиленном исполнении. Ликвидаторы не связаны процедурами, протоколами, им не нужно бояться оставить следы побоев и отчёта в прокуратуре. Литвин разыграл садиста.

— Ты, тварюка, имеешь только два выхода, понял? Вернуть народу, который ты предал, часть вреда, рассказать то, о чём наши разведчики хотят знать. И умереть спокойно, быстро. И второй: умереть в муках, и всё равно рассказать. Понял?

— И какой же мне интерес вам облегчать работу? И где логика в твоих словах, гой?

— Ага, «гой» говоришь?

Олег насторожился. Он не был гением, не был и умником, как Витёк Кобзев. Но их хорошо, обстоятельно учили. Эта учёба была Олегу интересна, и он её усвоил. Что не так? Еврейчик не раскололся ни от первого нажима, ни от второго. Не обращал внимания на устрашающие жесты, подзатыльники, тычки, грубое обращение и блатной базар. А сейчас он применил психологический приём. Ну-ка, проверим. Олег подошёл к связанной жертве близко, сел на корточки на расстоянии метра и посмотрел в глаза.

— Хррр, тфу!

Что и требовалось доказать. Розенфельд плюнул в лицо. Попытался, ибо Литвин был готов. А подставился, чтобы практикой проверить гипотезу. Их учили основам психологии в Ливерпуле. Кратко, схематично, не так, как разведчиков, но учили. Ему попался крепкий орешек. И умный. Человек с волей, воин, хоть и биолог, биолог, но не «ботаник». Разведка Олегу доложила, что здесь, в Штатах, Розенфельд ходил на таеквондо. Это ему совершенно не помогло при захвате, но характеризовало личность. Трюк с «гоем» и проверка плевком служили одной цели: попытаться умереть быстро, так сказать, выманить лёгкую смерть. Если бы на месте группы Литвина были ребята из управления «Б», то трюк, вполне возможно, сработал бы. Олег выщелкнул нож и стал водить по разным частям тела Розенфельда, слегка тыкая то там, то сям, вроде как играя. Эти действия имели целью выяснить болевой порог жертвы и уровень страха. Тычки и слабое расширение зрачков показали высокий болевой порог. Разложенные на сервировочном столике «инструменты стоматолога» показали низкий уровень боязни. Впрочем, этому Олег не удивился. Биолог, как-никак. Лягушек резал, тараканов разглядывал, с инструментами знаком. Так просто не запугать. Идём дальше по «Наставлению по допросам». Привели жену Розенфельда. Литвин поручил насиловать по очереди всей группе.

— Можете без резинок, он — лепила, думаю, что она чистая.

Сам Олег, якобы развлекаясь баром, дорогим виски, следил со стороны за допрашиваемым. Плохо дело. Ни слезинки, желваки на скулах не ходят. НЕ ходят. Это значит, что, в данном случае, дело придётся иметь не с волей, а с равнодушием. Не любил гад, жену свою. Сношал — это да, но не любил. Ему не будет больно, что бы мы с ней не сделали.

— Горилла, подведи бабу сюда, к нему поближе. Мне тоже стоит разрядиться. Давно уже никого не было.

Литвин насиловал женщину и без вызова, спокойно, почти отстранённо, смотрел в глаза Розенфельду. Получил разрядку, одел штаны.

— Умный у нас Диктатор, издал официальное постановление: для групп «Д», «Л», «Р» и «Б», изнасилования на территории врага и в процессе работы, не считаются прелюбодеянием.

Это было сказано равнодушным тоном. Кажется, Розенфельд начал понимать. Литвин отодрал скотч со рта женщины, набил туда её же трусики, заклеил заново. И начал грязную, но необходимую процедуру. Медленно, не торопясь, пальчик за пальчиком, делая перерывы, чтобы жертва отдохнула, чтобы в паузу поднялся уровень адреналина в крови, он начал резать. Резал жену Розенфельда на кусочки и тянул довольную лыбу. Та кричала, но рот был надёжно заклеен. Олега хорошо обучили анатомии: крови — мало, боли — много. Биолог это тоже понимал. Через час издевательств, Литвин равнодушно всадил нож в сердце женщины.