Д е д А к и м. Надоело… Вздохнуть вот… Оно — пользительно…

Н а с т а с ь я. Грибом опять заболеть хочешь?

Д е д А к и м. А хоть бы чем… Надоело, Настёнка.

Н а с т а с ь я. Жить, что ли?

Д е д А к и м. Зачем! Лежать, говорю, надоело. Доктор приказывал углюкоз мне вкалывать. Будут?

Н а с т а с ь я (авторитетно). Не углюкоз, а глюкоз. Придут…

Д е д А к и м. То-то… Землице, говорю, этот дожжик — хорошо, благодатно. И мне дыхать легче — не сушит так… Буланый опять убёг, стреножить бы его надо… Пойду поищу…

Н а с т а с ь я. Надоел ты со своим Буланым. Хотится, ну и ступай.

Дед Аким спускается с крыльца, поскальзывается, падает.

Д е д А к и м. Насть, упал я… подыми…

Настасья и Поленька поднимают деда Акима.

Н а с т а с ь я. Ноги не держат, а туда же… Наездник…

Д е д А к и м. Для пшаницы-то, говорю, дожжик — хорошо.

Н а с т а с ь я. И для картошки не худо. Ступай уж… (Уходит.)

Д е д А к и м. Боговы слезы это — дожжик… Упал я, унученька, поскользнулся… А она — «ноги не держат»… Тьфу, дуреха… Ты — доживи… Голова у меня, унученька, болит. Говорил Настасье — исделай ты настой из армы, ради Христа, — не послушалась. Хучь помирай теперь…

П о л е н ь к а. Дедунь, я вас сейчас вылечу. Дед Егор аптечку для бригады купил, а в поле взять позабыл.

Д е д А к и м. Неси, унученька.

П о л е н ь к а (возвращается с аптечкой). Нас в санитарном кружке учили… При кровавых ранениях… рану надо смочить йодом. Нет, не то… При головной боли… (Открывает пробку флакона.) Понюхайте…

Д е д А к и м. Ась? Чего это?

П о л е н ь к а. Дыхайте, говорю, полегчает.

Д е д А к и м. Пузырек-то горячий — зачем?

П о л е н ь к а. От печки нагрелся. Это ничего. Дыхайте, говорю.

Д е д А к и м (нюхает нашатырный спирт). Ап… Ап… Ап… (Разражается неистовым чиханием.) Ап… Ап… чхи! Ап… ап… чхи! Осподи! Что это? Какую отраву ты мне подсунула?

П о л е н ь к а (перепугалась). Дедунь, дедунь, миленький… Остановись! Нас в школе учили… оказывать…

Д е д А к и м. Ап… чхи! Лекарство-то — какое?

П о л е н ь к а. Спирт, говорю… Написано: «нашатырный».

Д е д А к и м. Пить его, мотри, надоть… А это — удушение… как в империалистическую… Чхи! (Вдруг свободно и глубоко вздыхает.) Осподи! Полегчало! Враз…. И в голове — светлость. В школе-то, мотри, учат — хорошо…

П о л е н ь к а. Хорошо, дедусь.

Н а с т а с ь я (выглядывая в окно). Чего вы тут разгалделись?

Гром.

Д е д А к и м. Ась?

Н а с т а с ь я. Шумите, спрашиваю, чего?

Д е д А к и м. Кто ж шумит? (Жест в сторону неба.) Он шумит…

Н а с т а с ь я. Идите в избу.

Поленька уводит деда Акима.

Слышен приближающийся конский топот.

Входит Х а з о в.

Х а з о в. Лидка! Лидка!!

На крыльце появилась Л и д и я.

Л и д и я. Ну, чего тебе?

Х а з о в. Отойдем в сторонку. Сказать надо. (Отходят к конюшне.) Значит, гладит, говоришь? Профессор-теоретик? Голую? Приданое, говоришь, обещал? Ах ты!.. (Замахивается.) Я ее берегу, не дотрагиваюсь, а ты… он…

Л и д и я. Пашенька, честная я… Специальность это такая. Для искусства. Для художества…

Х а з о в. Я тебе покажу «художество»! Никуда больше не поедешь. Я тебе, Брижжит Бардо, покажу, как перед мужиками голой себя показывать! Ты у меня враз шерстью обрастешь. Завтра же в сельсовет пойдем, распишемся. Я еще погляжу, какая ты «честная»! (Заталкивает Лидию в конюшню, запирает дверь.)

Голос Лидии из конюшни: «Пусти! Выпусти!» На крыльце появилась Н а с т а с ь я.

Н а с т а с ь я. Чего тута?

Х а з о в. Дочь твоя, тетка Настасья, замуж выходит. Лидка.

Н а с т а с ь я. За кого?

Х а з о в. За меня.

Н а с т а с ь я. Еще чего. Нам только фулюганов в дому не хватало.

Х а з о в. А я боле не буду хулиганничать, маманя.

Н а с т а с ь я. Какая я тебе, к бесу, маманя? (Хватает грабли.) Я вот тебе сейчас такую маманю покажу! (Наступает.)