Падишах обласкал всех четырех братьев и назначил каждого на подходящую должность. Проводника он сделал *сахиб-беридом, бесстрашного — палачом, лекаря — везиром, а храброму солдату отдал дочь, назначив его *сипахсаларом. При этом он обратился к ним:

— Каждый из вас заслужил награды и совершил деяние, которого не мог совершить другой. Если бы не было проводника, то никто не нашел бы жилища ифрита, никто не узнал бы, где он обитает и живет. Если бы не было храброго воина, то никто не устоял бы против рати дивов и пери. Если бы не было бесстрашного, то никто не вывел бы девушку из пещеры дива. А если бы не было лекаря, то она не выздоровела бы и труды других были бы напрасны.

— Я был точно в таком же состоянии, — продолжал шахзаде. — Если бы не было семени отца, то милосердная земля бездействовала бы. Если бы не было учителя и наставника, то никто не обучил бы меня мудрости и знаниям. Если бы не было моего стремления к овладению науками, то обучение и наставления учителя не возымели бы действия. Если бы всевышний бог не сотворил меня своим могуществом, если бы не укрепил он моей телесной природы внешними и внутренними силами, то я не существовал бы. Следовательно, благодарить и славословить надо пречистого *Йездана, который создал своим всемогуществом человека, подарил нам знания и мудрость, дал нам хорошие нравы, доблести и восприимчивость.

*Во власти Аллаха, обоих миров господина, Разъединенное в мире собрать воедино.

Затем шах приказал опозорить и осрамить перед всеми людьми рабыню, которая оклеветала и опорочила царевича, обвинила его в преступлении и святотатстве. Он повелел поступить с ней так, как подсказывает долг разума и как требует возмездие.

Когда привели рабыню, шах велел ей остановиться у входа в тронный зал и обратился к ней с такой речью:

— О блудливая развратница! О позор среди жен и срам среди супруг! Ты не устыдилась людей и не устрашилась бога, так коварно поступив с моим сыном, обрекая меня на позор в этом мире и возмездие в том?!

Рабыня ответила смиренно и покорно:

— Я признаюсь в своей вине и сознаюсь в преступлении. И коль скоро я совершила проступок и прегрешение, достойные наказания и возмездия, порицания и упреков, то я заслуживаю осуждения и кары. И какое бы наказание я ни понесла, оно не будет чрезмерным. Но раз царевич вознамерился погубить меня, я вынуждена была оказывать ему противодействие в силу религиозности и веры, благородства и добродетельности, чтобы спасти себя из гибельной пропасти.

— Да не скроется от блистающего царского разума, частицей которого являются солнечные лучи, — продолжала рабыня, — что для каждой божьей твари дорога ее жизнь и она любит ее больше, чем жизнь кого-либо другого. Ведь говорят:

— Когда кто-либо покушается на живое существо, то по законам самозащиты ему следует устранить нападение и по мере возможности сокрушить врага рукою гнева, ибо ни один решительный муж с чистыми намерениями не согласится на утрату души и гибель тела, будет сражаться с врагом не на жизнь, а на смерть и скажет:

— И вот теперь я пребываю в унижении, — говорила она, — и готова сердцем к наказанию. И что бы шах ни приказал, никто не сможет сопротивляться, и какое бы повеление ни отдал, оно может быть воспринято только с покорностью и смирением.

Шах тогда спросил везиров и *надимов:

— Какого наказания заслуживает эта коварная злодейка?

Один из них ответил:

— Надо выколоть ей глаза, ибо именно глаза ее являются бедствием для людей. Пока она не увидит чего-либо глазами, до тех пор не возжаждет этого, а пока сердце не захочет, язык не осмелится произнести греховное слово.