Шрифт:
И вот утренний ветерок стал услаждать душу и призывать ее проснуться. Юноша, с бледными ланитами и тоской в сердце, вышел из дому в поисках лекаря, который вылечил бы его от любовного недуга, надеясь, что он обезвредит желчь этой тоски зельем и успокоит душу, готовую покинуть тело из-за разлуки с возлюбленной.
Лекарь пощупал пульс. «Любовь», — он вымолвил слово. Ах, как он верно сказал! Разорваться сердце готово! Взглядом я тайну тайн выдал, наверно, ему. Лекарь, молчи о ней, ради креста святого!Раздумывая так, он пришел к решению и сказал себе: «Надо отправить к ней послание и рассказать о моем раненом сердце и изнывающей душе. И, быть может, она смилостивится и будет благосклонна, ибо благородный человек не станет ненавидеть того, кто влюблен в него, так же как лучезарное солнце, обходящее всю вселенную, — царь звезд и владыка светил, — находясь в апогее своего величия, не презирает мельчайшей пылинки. Ведь даже румяноликая в зеленом одеянии, с кокетливым взором, будучи царицей ароматных лугов и украшением садов, не стыдится соседства с шипами. Может быть, мои тяжкие вздохи подействуют на нее, а мои слезы увлажнят ее глаза, которые не ведают слез. И тогда расцветет роза свидания, стряхнув шипы разлуки».
С этими мыслями юноша взял *калам и бумагу и написал эти страстные излияния:
*Увы, кумир души моей, ты душу у меня украла. Ты — очи сердца моего, и сна мои лишились очи. Когда тебя пред взором нет, — пусть я хоть час тебя не вижу,— Ты в мыслях у меня живешь, всех дум моих ты средоточье. Умению слагать стихи меня страданья научили. Поэт я, — люди говорят, — но с каждой строчкой жизнь короче. Ты в сердце у меня живешь, хотя живешь ты в отдаленье. Привет, далекая, тебе, хоть ты со мной и дни и ночи!Затем юноша описал вкратце свою любовь, дал возлюбленной знать о страждущем сердце, о тайне своей и отправил письмо к ней с доверенным лицом.
Когда девушка получила письмо и прочитала его от начала до конца, она сказала:
— Передайте этому юноше, чтобы он больше даже и не пытался говорить об этом. Пусть он не равняет меня с другими женщинами, не болтает попусту, не стремится к недосягаемому, пусть не раскалывает расколотые орехи и не бьет молотом по холодному железу, ибо:
Пусть лик его станет луной, — вовек на него не взгляну я.
— Пусть он знает, что я при всей своей красоте целомудренна, никогда пыль подозрения не сядет на мое одеяние добродетели и моя роза-чистота не будет запятнана шипом-позором.
Услышав такой ответ, юноша вспомнил:
На несправедливости любимых каждый раз нельзя нам обижаться, И нельзя обиды друга помнить, из-за них не стоит огорчаться.Затем он сказал себе: «Из письма ничего не получилось, — надо от пера перейти к золоту и дорогим одеждам».
Раздобудь где-нибудь серебро, если хочешь, Чтоб тебя золотым в наше время сочли; У фиалки нет золота, как у нарцисса, И фиалка склоняет свой стан до земли.Юноша отправил возлюбленной вместе с письмом золото и драгоценные одежды, но она только сказала:
— Передайте этому юноше, что Нет, не поможешь златом в этом деле.— Если бы можно было достичь посредством золота желаемого и искомого, то все сердца влюбились бы в рудник — вместилище сокровищ. Если бы каждая красавица бросалась в объятия из-за шелков, то шелкопряд — основа всех шелков и атласов— был бы возлюбленным всех душ. Брачная комната, хоть она и разубрана, не предназначена для покоя. Золотые кольца хороши на шлее под хвостом мула, а не в ушах пленительной красавицы.
Не любило б золото ослов, — в жизни стало б многое иначе, И под хвост ослу златых колец не одел бы тот, кто побогаче.
Она вернула назад золото, одеяния и письмо с таким грубым ответом. Огорченный и удрученный юноша слег в постель и стал от тоски петь любовные стихи:
Мы больны, — но кто излечит наш недуг? Мы удручены, — но где же верный друг? Что же нам дано от счастья и отрады? Лишь мечта о ней и сердца вечный стук!Розовые щеки юноши от переживаний стали шафранными; под бременем скорби и разлуки, которые достались ему от судьбы, его стан, стройный, как стрела и кипарис, согнулся, как лук, разбитый превратностями судьбы и бурями событий. Он жил только мечтой о свидании и утешал себя такими стихами: