Некоторые историки подозревают Ивана в вероломстве, в том, что, «воспользовавшись отсутствием Юрия, он решил при помощи ордынского хана сам добиваться власти над Русью» (130, 474). Однако такое суждение по принципу «от худшего» не имеет подтверждения в источниках.

Иван Калита пробыл в Орде около полутора лет (1320 – 1321). Это было его первое основательное знакомство с ханским двором и столицей степного государства, с укладом жизни и нравами татар.

Русских людей в Орде поражало прежде всего небывалое смешение языков и наречий, верований и обрядов. Казалось, что кочевники поклонялись одновременно всем известным миру богам. В их стане бубен шамана уживался с крестом несторианского монаха и чалмой поклонника аллаха. Но под тонким покровом роскоши скрывались первобытная простота и дикость. Ведь не столь давно монголы, не зная, что делать с награбленным в Китае золотом и серебром, отливали из него кормушки для своих коней.

Одевшись в тончайшие китайские и хорезмийские ткани, кутаясь в собольи меха, монгольские темники, следуя заветам предков, никогда не мылись в бане, обтирали жирные от еды руки о полы халатов и не стеснялись ничьим присутствием, исполняя простейшие желания.

За много веков борьбы со Степью русские люди имели возможность хорошо узнать быт и нравы кочевников. И все же многое из того, что принесли пришельцы с другого конца Азии, удивляло даже видавших виды русских князей и бояр.

Русские люди всегда отличались пытливостью и наблюдательностью. Их интересовали жизнь и обычаи других народов. К сожалению, до нас не дошло ни одного подробного русского описания Орды. Для того, чтобы представить обстановку, в которой оказывались приезжие при дворе монгольских ханов, увидеть то, что видел в степях Иван Калита, мы должны обратиться к сочинениям иностранных авторов, прежде всего арабского путешественника Ибн Батуты, посетившего Орду в 1334 году.

Впервые увидев кочевавшую в степях ханскую ставку, Ибн Батута был поражен этим незабываемым зрелищем.

«Подошла ставка, которую они называют Урду (Орда), и мы увидели большой город, движущийся со своими жителями; в нем мечети и базары да дым от кухонь, взвивающийся по воздуху: они варят пищу во время самой езды своей, и лошади везут арбы с ними. Когда достигают места привала, то палатки снимают с арб и ставят на землю, так как они легко переносятся. Таким же образом они устраивают мечети и лавки» (124, 289).

Всевластным хозяином этого кочевого города был хан Узбек. «И в пребывании его на месте, и в путешествии его, и в делах его порядок удивительный, чудесный. Одна из привычек его та, что в пятницу, после молитвы, он садится в шатер, называемый золотым шатром, разукрашенный и диковинный. Он состоит из деревянных прутьев, обтянутых золотыми листами. (Отсюда и возникло наименование государства – Золотая Орда, то есть „золотая ставка“, „золотой шатер“. Однако русские люди, для которых золотой цвет всегда был символом чего-то доброго и прекрасного, никогда не пользовались этим названием татарского государства в период иноземного ига. Лишь позднее, когда „злые татары“ стали легендой, имя „Золотая Орда“ появляется в русском фольклоре. – N. Б.). Посредине его деревянный престол, обложенный серебряными позолоченными листками; ножки его из чистого серебра, а верх его усыпан драгоценными камнями» (124, 290).

В золотой шатер в приемный день собирался весь ханский двор. Сюда же являлись и люди, прибывшие издалека, чтобы поклониться хану, выразить ему свою покорность и получить какую-нибудь милость. Ханские эмиры кланялись своему повелителю, встав на одно колено. Вероятно, таким же способом выражали свою преданность и русские князья.

Во время официальных приемов хан не вел переговоров. Он только рассеянно выслушивал просьбы, забавляясь со своим ручным соколом и попивая кумыс. Иногда он с холодным любопытством разглядывал просителя, нехотя задавал интересовавшие его вопросы. Многие монгольские ханы питали слабость к крепким напиткам. Во время долгой церемонии они так основательно набирались, что в конце ее были заметно пьяны.

Высшей честью для гостя было получить от хана чашу с кумысом. Иногда хан заставлял посетителя выпить несколько чаш. Русские не привыкли к кумысу и считали его нечистым питьем. Поэтому им разрешалось пить на приеме у хана вино или хмельной русский «мед». Впрочем, и сами монголы постепенно пристрастились к русскому «меду». Ибн Батута замечает, что «большей частью они пьют медовое вино» (124, 300).

Во время приема хан обычно не решал дела, с которыми приходил проситель, а только вникал в его суть. Потом он советовался со своими придворными, собирал сведения и обдумывал вопрос. Ответ передавался несколько дней или даже недель спустя через ханских доверенных лиц.

Ибн Батута был поражен тем, какое большое почтение оказывалось в Орде ханским женам. Старшая из них, Тайдула, обладала огромной властью. Среди нескольких жен Узбека была даже принявшая ислам дочь византийского императора. Впрочем, она явно тяготилась новой верой, непривычным степным бытом, а главное – своей второстепенной ролью при дворе. Получив от мужа разрешение навестить отца в Константинополе, «хатунь Баялунь» уже не вернулась назад в степи.

Хозяева Орды не очень-то заботились об удобствах для своих гостей. «Эти тюрки, – замечает Ибн Батута, – не знают ни обычая отвода помещения приезжему, ни отпуска ему продовольствия, а только посылают ему овец и лошадей для заклания и меха с кумысом» (124, 291).

Во времена Ибн Батуты к традиционному степному быту татар прибавился и новый уклад жизни – городской. Правители Орды летом кочевали в степях, а на зиму возвращались в столицу своего государства – Сарай. Этот город находился в 100 км севернее Астрахани, близ современного села Сели-терное на реке Ахтубе (один из рукавов Нижней Волги). Ныне там лишь голая степь, изрытая ямами археологов и кладоискателей.

Сарай особенно энергично застраивался и украшался в период правления хана Узбека. Мусульманин по вере, он любил городскую жизнь, знал и ценил мусульманское искусство мастеров Ирана и Средней Азии. Строили Сарай мастера из Хорезма – древней культурной области в нижнем течении Амударьи. Хорезм входил в состав Золотой Орды. Именно столица Хорезма Ургенч с его бесчисленными минаретами и медресе послужила образцом для Сарая.