— Что именно? — спросила я из любопытства.

— Я здесь, Аннабелль. Я здесь и никуда не уйду. За последние два-три месяца, как мы узнали друг друга, я пришел к осознанию того, что брал от жизни всё, как само собой разумеющееся. Будучи доктором, я не заметил, насколько оторван от мира, вот почему, думаю, я всегда ищу более острых ощущений. Ты — мои острые ощущения, Аннабелль. Я с нетерпением жду каждой встречи с тобой. Я люблю наши сумасшедшие словесные перепалки и флирт. Я люблю, как ты задеваешь меня за живое, а я заставляю тебя выйти из твоей зоны комфорта. Но намного больше я люблю то, что ты доверяешь мне.

Как будто я недостаточно плакала сегодня.

— Тёрнер, — мягко произнесла я его имя.

— Я знаю, ты думаешь, что сегодня не лучший день, чтобы сделать нечто подобное, но я считаю, что это идеальный день. Хочешь знать почему?

— Почему?

— Поскольку ты должна знать, что жизнь продолжается. Чем дольше ты сидишь, сложа руки, и наблюдаешь за вещами, происходящими вокруг тебя, тем больше ты упускаешь то, что тебе предначертано. Я не хочу, чтобы ты жила в страхе, что произойдет что-то ужасное. И каждый шаг, который ты сделаешь… Я буду рядом с тобой. Ты прыгнешь с этой штуки, прыгну и я. Чёрт возьми, мы можем прыгнуть вместе, и я буду держать тебя за руку. Ты больше не одна.

Я фыркнула.

— Тёрнер?

Он прочистил горло, осознавая, что только что произнес наиболее грандиозную речь из всех речей.

— Да?

Я не хотела больше думать, я хотела просто действовать.

— Думаю, что влюбилась в тебя.

Солнце садилось за горизонт, отражаясь в его ярко-голубых глазах. Он сиял ярче солнца, ослепительно улыбаясь мне.

— Хорошо, потому, что думаю, я тоже влюбился.

Я была ошеломлена. Я не ожидала от него взаимности. Вовсе нет. Я просто хотела, чтобы он знал, что я чувствую. Теплота накрыла меня, и я вступила под покровительство его тела.

— Мы прицеплены к этой штуковине? — спросила я, выглядывая из его объятий.

Парень, который поднялся вместе с нами, поднял большой палец вверх. Не думаю, что он хотел вторгаться в наш момент.

— Что ты делаешь? — спросил Тёрнер.

— Прыгаю, Тёрнер.

— Прямо сейчас? — спросил он удивленно.

— Сейчас. Не заставляй меня дважды повторять.

— Да, мэм.

Без колебаний, он обнял меня своими массивными руками, спросив парня, можем ли мы прыгать вместе и следующее, что, я осознала, мы находились в свободном падении. Я понятия не имела, как долго мы падали. Мне казалось, что минуты, но на самом деле — секунды. Мы резко дернулись, когда достигли конца каната, и взлетели вверх примерно на половину того расстояния, что падали. Мы подпрыгивали вверх-вниз и несколько раз качнулись как маятник. Это не имело ничего общего с поездкой на гоночном автомобиле, или с канатной дорогой, или управлением джипа, или, чёрт возьми, даже с сексом. Прыжок на тарзанке был безумием.

Однако влюбленность меняет жизненные принципы. Я нашла что-то в этом мужчине, который нашел подход к моему холодному и отстранённому сердцу, и он разрушил мои стены быстрее, чем я смогла бы их возвести обратно. Он не собирался позволять мне выиграть эту битву. Не сейчас и, возможно, никогда. И знаете, что? Я не беспокоилась по этому поводу.

Я не издала ни единого звука, пока мы парили в воздухе, но когда машина опустила нас на землю, я начала смеяться. Я истерично хохотала. Без сомнения, Тёрнер подумал, что я сошла с ума.

— Чего тут смешного? — спросил он, позабавив меня своим выражением лица.

Я трясла головой, смеясь ещё сильнее, потому что мы висели вверх тормашками и оба выглядели нелепо.

— Ох, просто всё это. Сегодняшний день должен был быть вторым худшим днём в моей жизни, но, так или иначе, ты сделал его хорошим. Ты показал мне, что я снова стала частью семьи, и теперь ты учишь меня, как надо жить. Откуда ты взялся, доктор Брукс?

Он ухмыльнулся. Я знала, что у этого остряка был готов сорваться ответ с кончика языка.

— Из колючек, ракушек. И зеленых лягушек. И, конечно же, сыграла роль отличная генетика.

Я расхохоталась.

— Всегда высокомерный.

— Это был бы не я.

— Хмммм, да, я знаю.

Когда мы оказались земле, то встали на ноги и восстановили равновесие. Я продолжала обнимать его.

— Можем мы как-нибудь повторить это?

Не думаю, что он мог быть более потрясен, чем сейчас.

— Наверное, если ты действительно этого хочешь.

Я кивнула.

— Да. Но при одном условии.

— И в чём оно состоит?

Я встала на цыпочки и поцеловала его мягкие губы.

— То, что ты прыгнешь вместе со мной.

Он убрал с лица мои волосы и поцеловал в нос.

— Всегда, Аннабелль. Всегда.

И тогда я поняла, что всё в порядке. Я любила, потеряла и была любимый. Я была частью чего-то огромного, и моя жизнь не будет потрачена впустую, отсиживаясь в сторонке. Тёрнер Брукс был моим будущим, и я планировала жить на полную катушку столько, сколько мне отведено. И у меня было чувство, что это займет очень много времени.