— Привет, — она послала мне застенчивую улыбку.

— Привет. Ты выглядишь замечательно, — похвалил я, разглядывая её с головы до ног, обутых во вьетнамки. Она была примерно на фут ниже меня, и имела тонкую талию. У неё не было больших сисек, но ее определенно поместились бы в мою ладонь. Но эта задница… и эта задница в этих джинсах. Бог мой, я был любителем задниц, и её была идеальной.

— Спасибо, — она неловко стояла в дверном проёме, выглядя так, словно ждала чего-то. — Таааааак что, мы идём?

Боже, я пялился. Бедняжка не могла даже двинуться, чтобы обойти меня.

— Ах, да. Но, думаю, лучше тебе переобуться в кроссовки. Прости, я должен был тебя предупредить.

Она зашла внутрь, схватила розово-чёрные «Найк» и понесла их в руке. Открыв пассажирскую дверь, она залезла в мой чёрный «Корвет» и расположилась там.

— Удобно?

— Мммм.

Я направился к своему месту и завёл машину. Я наслаждался урчанием двигателя каждый раз.

— Так, ты знаешь что-нибудь о машинах? — спросил я, пытаясь бросать подсказки о том, куда я её везу.

Она выглядела озадаченной.

— Нет, не особо. А что?

— Просто интересуюсь, — улыбнулся я.

— Ты собираешься сказать мне, куда мы едем?

— Да, когда мы будем на месте.

Её маленькие руки спокойно лежали на коленях. Я хотел потянуться и прикоснуться к молочно-белой коже, чтобы увидеть, была ли она такой же мягкой, как выглядела, но я воздержался. Деревья и несколько городских зданий пронеслись мимо, когда я ехал к южной стороне Атенса. Радио тихо играло, а я просто надеялся, что её нравится кантри.

— Ладно, давай сыграем в маленькую игру, чтобы мы могли узнать друг друга получше. Ты «за»?

Её голубые глаза уставились на меня.

— Конечно. Пока это не будет слишком личным.

— Что по твоему личное?

— Тёрнер, — она сказала моё имя, словно отчитывала меня. Моя пара на свидании была злюкой. Хорошо.

Я усмехнулся.

— Итак, начнём с основ. Какой твой любимый цвет?

— Зелёный. А твой?

— Чёрный.

— Чёрный — не цвет, — парировала она.

— Сегодня цвет, смирись. Какая твоя любимая еда?

Она сделала паузу.

— Крабовые ножки. Но не любые, это должен быть краб-стригун.

Интересно. Большинство девушек предпочитало пиццу или шоколад.

— Моя — стейк. Теперь твоя очередь.

— Моя очередь? — из любопытства спросила она.

— Да. Я только что задал тебе последние два вопроса. Теперь твоя очередь.

— Ладно. Хммм…— она постучала указательным пальцем по подбородку. Боже, она была милой.— Какие твои любимые хлопья?

— Вот это уже другой разговор! Одна из моих любимых групп продуктов питания,— она рассмеялась. — Фруктовые хлопья, но без молока.

Она закатила глаза.

— Это детские хлопья. Мне они нравятся.

— Это не так. Я, будучи очень взрослым мужчиной, люблю их. Более того, я ношу коробку с собой повсюду для перекуса.

Она от души рассмеялась.

— Нет, ты этого не делаешь. Это глупо.

Чтобы доказать, что она ошибается, я сказал ей открыть бардачок. Она открыла. Прямо перед ней была коробка хлопьев.

— Смотри.

— Способ доказать, что я ошибаюсь, — её смех был таким мелодичным. — Они тебе не надоели?

— Ни в коем случае.

— Хммм, — прогудела она.

— Задавай следующий.

— Тебе нравится быть старшим братом?

— Хороший вопрос, — похвалил я. — У этого есть свои плюсы и минусы. Как старший, я был подопытным кроликом для своих родителей. Всё, что работало или не работало со мной, они использовали с моими братьями. Но при этом меня никогда не баловали так, как остальных троих.

— Почему мне тяжело в это поверить?

Я пожал плечами.

— Я не знаю, но это правда. Мама и папа были строги со мной и ожидали, что я буду подавать пример. Иногда я мечтал, чтобы они делали свои собственные ошибки, и я мог бы делать то, что хочу, без постоянного наблюдения.

Она кивнула, и машина погрузилась в тишину, за исключением шума кондиционера. Не было ощущения того, что тишина создавала неудобства, но у меня было чувство, что она предпочла разговор тишине.

— Ты единственный ребёнок? — посмотрел я на неё.

— Сколько ещё осталось ехать? — выпалила она.

Мой вопрос был слишком любопытным? Я повернул свою голову в её направлении. Пытаясь решить, должен ли я надавить или сменить тему, и я решил, что лучше отпустить это и ответить ей.

— Мы на месте.