– Что произошло? На тебе места живого нет!
– Иньяла присела на лежанку возле мага.
– Дай я тебе помогу.

Маг схватил Иньялу за руку, не дав сделать нужный жест для вызова магии.

– Прибереги силы для других. Я не жилец.

– Что ты такое говоришь!

– Послушай сюда, девочка моя, -твердо отрезал Аккад.
– Ктум чаруд пришли и сюда в Восьмигадье. Я едва улизнул от них.

Слова мага были для Иньялы подобны вылитому ведру ледяной воды на голову. Вдоль спины пробежали мурашки, то, что она видела и пережила, не пожелаешь никакому врагу.

”Нет, невозможно… Все осталось позади в старом мире, они не могли найти нас!”

– Ты бредишь, дядя, -Иньяла отказывалась верить человеку, ставшему для нее вторым отцом.
– Боль затуманила твой рассудок, сейчас я дам тебе настойку иимы, поспишь и тебе станет легче. Потом и поговорим.

– Я нахожусь в трезвом уме и знаю, о чем говорю. Чаруды здесь, они пришли вслед за нами. Треть звона назад я лицом к лицу бился с их ведуном и, величайшему сожалению, не преуспел.

Иньяла про себя прочитала заклинание магического зрения и осмотрела Аккада. Вместо здорового синего свечения в теле пестрели фиолетовые оттенки, местами переросшие в черные - верный признак отказа внутренних органов. Пошли в разнос печень, почки, функции кроветворения скоро начнутся проблемы с дыханием, сердцебиением. Повреждения необратимы, только божественное вмешательство способно если не спасти, то существенно отсрочить конец. Но богини тут не было.

– Поглоти их преисподняя… -на глазах Иньялы выступили слезы. Она теряет последнего близкого человека, еще тяжелее осознавать собственное бессилие помочь ему.

– Не плачь, милая, все мы окажемся там рано или поздно. Сейчас ты должна думать о себе в первую очередь. Война не заканчивалась, она продолжается и ни нам, ни асситам в ней не победить. Правители трех Великих Городов уже знают об угрозе, скоро весть дойдет и до Морна.

Иньяла опустила голову.

– Я могу тебе чем-то помочь?

– Выживи, большего не прошу. Когда мои люди придут к тебе, не задавай вопросов, просто делай, как они говорят. Я оставил для них особые распоряжения на подобный случай.

Аккад вынул из ножен на поясе ритуальный кинжал из черного металла с зазубренной стороной и протянул целительнице. Не требовалось лишних слов, чтобы понять просьбу обреченного чародея.

– Нет. Даже не проси.

– Ини, будем реалистами, мне уже никак не помочь, быстрая смерть намного предпочтительнее медленному мучительному угасанию. Мои органы отказывают, по сути, я превращаюсь в разлагающийся труп. Ты действительно хочешь увидеть меня такого?

– Не могу, дядя.

– Больше некого просить, не асситов же, -Аккад кивнул в сторону находящихся рядом жриц. Так как люди вели беседу на родном турарском языке, синекожим оставалось только догадываться о ее содержании.
– Ты знаешь об их отношении к убийству, пускай даже оно исходит из милосердных побуждений.

Иньяла колебалась, разум твердил о безнадежности положения, прервать страдания будет лучшим вариантам, чувства убеждали хотя бы попытаться побороться за жизнь Аккада. В конце концов, рациональные доводы одержали верх. Целительница неуверенно взяла кинжал из рук мага и приставила к его сердцу.

– Прощай, Ини… -прошептал чародей. Девушка одним движением воткнула кинжал в грудь промеж ребер, и слегка провернула. Аккад издал предсмертный хрип, прежде чем жизнь окончательно покинула разрушающееся тело. Его уставившийся в потолок взгляд навсегда остекленел.

– Что ты наделала!
– воскликнула оправившаяся от шока жрица Д’нек.
– Зачем было убивать его?

– Он сам попросил.

– Мы должны спасать жизни, а не отнимать их! Верховная жрица изгонит тебя за подобное преступление!

– Не имеет значения, -пробормотала Иньяла.
– Скоро от этот города, этого храма не останется камня на камне.

***

Иньяла стояла в центре молельного зала, окруженная служительницами Д’нек, за ними толпилась храмовая прислуга. Верховная жрица была облачена помимо обычного красного платья церемониальный передник из золотых пластинок, соединённых полосками из бус и украшенных цветным стеклом.

– Ты осознаешь, что совершила серьезное преступление?
– суровым тоном спросила верховная жрица Эхет Ул.
– Нарушила основополагающее правило нашего храма - не причинять вреда. Но ты не просто причинила вред, ты, не колеблясь, убила еще живого соплеменника! Воткнула кинжал в его бьющееся сердце!

Иньяла решительно возразила:

– Он попал под выброс ужасной магии, убивающей любое живое существо. Поверьте, я видела, что становится с теми, кому не посчастливилось погибнуть сразу - гниют заживо, харкают, блюют, испражняются кровью, с них слазит кожа, отказывают внутренние органы, тело мучается от ужасных болей. Аккад знал, какая участь его ждет и попросил меня облегчить его смерть.

– Ты даже не попыталась ему помочь.

– Вы сами, верховная жрица, осматривали тело. Скажите, его могло что-нибудь спасти? Нет. Так к чему мучить человека, растягивая во много раз его агонию? Может у асситов принято бороться с болезнью до конца, у нас людей, бывает иное мнение.