— Не было ничего, отвечаю.

— Ну смотри, — сказал Генка, обращаясь не к нему, а к Веронике. — Я лично Анд-

рюху осуждать не буду. Мне ему предъявим из-за шлюх всяких кидать западло, понятно?

— Ладно, все понятно, — немного устало говорила Чума. — Я чё сказать-то хочу? Андрюха, короче, ты как мужик меня бы больше устроил, понятие у тебя есть. Но Генка — он у нас главный. Поэтому я с ним, и больше ни с кем не буду, ясно?

— То-то, — бросил удовлетворенный такой постановкой вопроса Генка.

— Да нужна ты мне! — пожал Андрей плечами. — Чего это ты разговорилась?

— Вот бля! — снова вздохнула Чума. — Вы дадите мне договорить, или нет?

— Да ты говори, говори.

— Ну, в общем, уважаю я тебя, Андрюха. Но ты подумай: а как вдруг вы запалитесь там с Генкой? Мне что — с Ташохой твоей тут куковать прикажешь? Да я за вами пойду и всю ментовку разнесу. А не разнесу, значит, с вами в зону пойду. И что тогда твоей Танюхе делать? Ехать в Бары-бино и ждать тебя там?

Андрей изумленно посмотрел на Генку.

— Слушай, — спросил он у друга. — Чего она несет?! Ты врубаешься?

Генка в задумчивости молчал, и все смотрели на него, ожидая, что он решит.

— Конечно, — медленно заговорил он после долгой паузы, — надо бы этой бабе хорошенько дать просраться за эти ее слова. «Зона». Кто тебя за язык тянет, дура?! — крикнул он на Веронику, но та совершенно никак не отреагировала, а только безмолвно смотрела на него, ожидая продолжения. И он продолжил, снова заговорив медленно и как бы задумчиво. — Но с другой стороны, Андрюха, сам посуди. Ведь есть в том, что она говорит, доля истины, а? Или нет? Слушай, правда, чё с Танькой-то будет?

Таня не верила своим ушам. Боже, лихорадочно думала она, сделай так, чтобы он не пошел, сделай так, чтобы он не пошел! Почему он хочет идти?! Он ее любит и хочет идти. А эти, эти двое, которые, ей казалось, с пренебрежением к ней относятся, они не хотят, чтобы он шел — из-за нее! Что же происходит?! Что происходит на этом свете, таком запутанном?! А Андрей?! Что же он молчит?!

— Шекспир, — сказала она вслух, и все остальные, вздрогнув, посмотрели на нее. — «Быть или не быть». Страсти — как у Шекспира.

— Говори по-нашему, — попросил ее Генка и снова повернулся к Андрею. — Короче, братуха, как скажешь, так и будет. Скажешь, чтоб вдвоем мы шли, — так тому и быть. Скажешь, чтоб Чума со мной шла — значит, Чума.

Андрей молчал.

— Ты пойми, — горячо говорил Генка. — Я не к тому, чтобы ответственность на тебя валить, — он кивнул на Таню. — Из-за нее это. Как скажешь, так и будет.

Таня напряженно всматривалась в Андрея, пытаясь поймать его взгляд. Но тот отворачивался, не смотрел в ее сторону, и она почувствовала страх. Что будет?

— Ладно, — сказал наконец Андрей. — Идите.

Чума аж подскочила.

— Правильно, Андрюха! — чуть не возопила она. — Я же, бля, говорю — понятие у тебя.

— Закрой пасть, — приказал ей Генка.

Чума замолчала, кивнув только.

— Вот так, значит, — рубанул рукой Генка. — Правильно решил, Андрюха. Значит, поняли, да? Если через час нас не будет — смывайтесь. Поживите в Барыби-но пару дней. Если и тогда не появимся — что хотите, то и делайте. Хотите в Горек возвращайтесь, а хотите — женитесь.

— Ладно, не каркай, — буркнул Андрей.

Ребята пожали друг другу руки, и Генка

с Чумой исчезли, а Андрей с Таней остались ждать…

Глава пятая

Оставшись вдвоем, они долгое время молчали. Ни Андрей, ни Таня не решались заговорить, нарушить молчание, за которым надеялись спрятаться от того, что могло произойти. Первой не выдержала Таня.

— Как ты думаешь, — спросила она, — ой любит ее?

Андрей удивленно вскинул брови:

— Кто?

— Ну Генка.

— Кого?!

— Как — кого? Веронику.

— Пускай чума ее любит, — ответил Андрей. — Разве ее можно любить?!

— А в чем дело? Почему ты считаешь, что ее нельзя любить?

— Да ну! — отмахнулся Андрей от вопроса Тани, как от величайшей глупости. — Скажешь тоже…

— А мне показалось, что любит, — задумчиво произнесла Таня, искоса поглядывая на Андрея.

— Когда кажется — креститься надо, — авторитетно заявил тот. — Да и глупости это все — любит, не любит…