– Ты ещё не сказал, намерен ли остаться на Ямайке, – сказал Мортимер.

– Я ещё не решил. Хотя теперь сомневаюсь, так как у меня появилось это громадное имение в Англии. Я хотел бы, чтобы отец вернулся туда вместе со мной. И я всё ещё надеюсь, что у моей бабушки ещё будет достаточно ясное сознание, чтобы она смогла ответить на вопросы относительно моей матери. Чтобы это произошло, мне нужно постоянно быть там, а не посещать Англию лишь время от времени.

– Ты действительно думаешь, что сможешь спустя все эти годы отыскать свою мать? Теперь ты знаешь, что она хотела забрать тебя с собой, но она всё равно так и не вернулась за тобой. Ненавижу говорить об этом…

– Тогда не говори. Я в любом случае должен всё выяснить. Меня интересует то, что же с ней, чёрт побери, стало. Но ты можешь поехать со мной, ты же знаешь. Мой дом – это твой дом, так всегда было и будет.

Мортимер усмехнулся:

– Я принял это, как должное. Но ты знаешь, что у моей семьи были деньги. Мне, наверное, стоит подумать, как распорядиться полученным образованием, а потом, кто знает, может быть, обзаведусь красавицей женой.

– Удачи в этом. У красавиц, похоже, слишком много чёртовых родственников.

Мортимер фыркнул:

– Если только у твоей красавицы. Я до сих пор не понимаю, как только ты терпишь эту буйную женщину.

Деймон похлопал его по плечу.

– Будем надеяться, что когда-нибудь ты узнаешь это на личном опыте. Мой отец в своей каюте?

– Да, и он очень хочет поговорить с тобой. Думаю, он беспокоится о том, что же с ним будет дальше. Ты ведь ему ещё ничего не объяснил?

– Пока что нет. Шок от того, что я нашёл его среди людей Лакросса, ещё не прошёл. Я мучился из-за вынужденной задержки, думая, что это откладывает его освобождение из тюрьмы, а он, оказывается, самостоятельно выбрался оттуда. Пойду, поговорю с ним.

Деймон обнаружил, что отец ходит туда-сюда по каюте, которую они вынуждены были разделять. Сирил выглядел здоровым и подтянутым, хотя на висках его каштановые волосы уже подёрнулись сединой. Если он и страдал от лишения свободы, то за последние месяцы успел восстановиться. Увидев сына, он насторожился, что заставило Деймона спросить:

– Ты думал, что тебя вернут в тюрьму?

– Ну, ты плыл сюда, на остров, где она расположена.

– Чтобы очистить твоё имя. Теперь ты абсолютно свободен, отец, так что успокойся. Сейчас мы плывём на Ямайку. Твоя плантация была продана, но я подыщу для тебя другую, прежде чем вернусь в Англию.

– Ты не останешься? Так… ты узнал правду? – загадочно спросил Сирил.

Деймон нахмурился.

– Какую правду?

Сирил заломил руки. Деймон уже не думал, что отец ответит, ведь он так долго молчал, но, наконец, сказал:

– О том… о том, что я очень много играл в азартные игры. И слишком много выпивал, когда ты уехал. Всё это вместе просто гарантировало то, что я никогда не выиграю. Теперь я это понимаю и больше никогда не попадусь в эту ловушку.

Деймон всё ещё хмурился. Он смутно помнил, что его отец выпивал и до того, как отправил его в школу, и даже до того, как ушла его мать. Но многие люди выпивают, кто-то больше, а кто-то меньше. Кроме этого, данная склонность никак не отражалась на способности Сирила управлять плантацией. Но Деймон также припоминал, что в разговорах родители упоминали деньги, поэтому, вероятно, Мэлори был прав, относительно болезненного пристрастия Сирила к азартным играм. И что будет, если он снова попадёт в этот капкан?

– Пожалуй, тебе стоит вернуться в Англию со мной, – предложил Деймон. – Имение Ривзов теперь принадлежит мне. Ты можешь жить со мной всю оставшуюся жизнь. Тебе больше не нужно будет работать.

Сирил криво усмехнулся.

– Праздные руки – мастерская Дьявола, сынок, а я, в глубине души, фермер. Не важно, буду я трудиться на своей земле, или же на чужой, для меня нет большей радости, чем хорошенько физически поработать. На островах меня уважают как плантатора, а в Англии нет. Я никогда не вернусь туда.