— У тебя есть час, чтобы собраться, — он дарит один последний мимолетный взгляд на картину, и его резкий голос возвращается. — Я хочу, чтобы ты видела, как жизнь покидает глаза твоего отца, как я смотрел, как жизнь оставляет её.

Затем он уходит.

На этой двери нет никакого автоматического замка, и я слышу поворот ключа, прежде чем его шаги отдаляются, и я остаюсь в тишине.

Вокруг лишь тишина и слёзы его матери.

***

Проходит меньше часа, когда я слышу, как ключ, поворачивающийся в замке ещё раз.

Я была неспособна переодеться, так как этот шкаф был укомплектован только мужской одеждой — еще один знак, что это комната Коула. Лучшее, что я смогла сделать: освежиться и обернуть несколько холодных полотенец вокруг моей шеи, в попытке успокоить повреждения и уменьшить красные отпечатки рук, которые покрывали шею.

Я сижу, вытянувшись в струнку, мой живот сводит от беспокойства.

Если Люк войдет в эту комнату — я покойница.

Его ненависть ко мне никогда не смягчится. Она циркулирует в его теле, как кровь, и вплетена в саму суть его существа.

Но не Люк входит в комнату, а миниатюрная старая леди с улыбающимися глазами и вьющимися тёмными волосами с проседью.

В руках она несет чистую одежду, а позади неё молодой мальчик не старше четырнадцати лет входит в комнату, неся поднос с кофейником, супницей и мягкими булочками.

— Господин Хантер пожелал, чтобы Вы надели это. И не хотели бы Вы поесть что-нибудь, прежде чем уедете.

Она раскладывает одежду на пуфике в ногах кровати, а мальчик ставит поднос на столик в дальнем углу комнаты.

Как только их задачи выполнены, мальчик уходит из комнаты, женщина следует за ним. В то время, как она приближается к двери, я обращаюсь к ней:

— Спасибо, миссис…?

Она поворачивается ко мне с широкой улыбкой:

— Я — Анна, миссис Хантер. Главная экономка в «Хантер Лодж», а молодой парень со мной — Саймон, он провел с нами примерно два года, но Вы будете видеться с ним только когда закончиться семестр, так как он идет в школу «Академия Бриайрбрук».

«Бриайрбрук» — это эксклюзивная школа-интернат для мальчиков, и я задаюсь вопросом, как сына экономки приняли в такое элитное учреждение.

— Спасибо, Анна. И пожалуйста, зовите меня Фей, — я пожимаю плечами, добавляя: — Я не совсем привыкла к своей новой фамилии.

— Он — прекрасный человек, самый лучший из тех, за кого вы могли выйти замуж, миссис… Я имею в виду — Фей. Я уверена, что вы скоро полюбите быть Хантер, — затем она уходит с мягким поклоном головы. Ее аура безмятежна, ни лжи, ни злого умысла в её словах.

Уместно было бы полагать, что персонал такого человека, как Коул, испытывает страх перед своим хозяином, а не такое уважение, и я уверена, что ни один здравомыслящий человек не захочет видеть своего ребенка около него, тем более впечатлительного маленького мальчика. Встреча с Анной и Саймоном полностью озадачила меня, я поняла, что неспособна разгадать своего мужа.

Беря простые черные брюки и кремовый кашемировый свитер, что Анна оставила для меня, я быстро стаскиваю платье и нахожу чистое нижнее белье в маленькой груде одежды. Только я натягиваю маленький клочок бледно голубого шёлка на свои бёдра, как дверь открывается ещё раз, и я мигом хватаю свитер в попытке прикрыть себя.

Стоя в открытом дверном проёме, мой муж пристально смотрит на меня. Его глаза бродят по моему телу и задерживаются на неприкрытых участках кожи.

Похоть струится из него, его осанка выпрямляется, прежде чем он заходит в комнату, пинком закрывая за собой дверь. Он двигается в моём направлении, затем взгляд падает на нетронутую еду, и он меняет направление, направляясь в близлежащую ванную.

— Поешь, принцесса. Тебе необходимо подкрепить твой желудок.

Дверь ванной грохочет на петлях от силы его хлопка, а я медленно выпускаю дыхание, которое я даже и не поняла, что задержала. Мои руки трясутся, пока я натягиваю свитер через голову, но прежде чем я успеваю натянуть брюки, я слышу, как дверь открывается ещё раз, резко ударяясь о стену.

Полуголый Коул, одетый только в брюки от костюма, его ремень и верхняя пуговица расстёгнута, демонстрируя дорожку тёмно-русых волос, исчезающих в нижнем белье, шагает через комнату с огнем в его глазах.

Я отступаю. Задняя часть ног ударяются о пуфик в конце кровати, и я прижимаю черные брюки так сильно перед собой, как жалкий щит, как будто отступление от этого мужчины пойдет мне на пользу.

В мгновении ока мы — лицом к лицу.

Кожа его ботинок прикасается к коже моих ступней, и я неспособна прекратить задерживать дыхание.

— Ты хочешь меня, принцесса?

Его рука тянется, и он нежно прослеживает линию моей челюсти кончиком своего пальца. Всё мое тело — дрожащий комок нервов только от одного прикосновения.