В лицей он приехал к 12 часам, заглянул на минутку к Варюшке в класс. Варя увидела отца, но явно не торопилась подходить. Обычно капризное, её личико сейчас лучилось радостью и торжеством. В руке она нарочито небрежно держала свой новенький смартфон, явно наслаждаясь всеобщим вниманием и завистливыми взглядами.

– Пап, ну что, ты уже договорился? – спросила она.

– Ещё нет, - сообщил он. – Сейчас иду к директору, а к тебе заглянул, чтобы узнать, всё ли у тебя в порядке.

– Конечно, - пожала она плечами. – Ты же вечером за мной приедешь?

– Конечно, - добродушно передразнил её отец.

Николай Вадимович вошёл в приёмную и обратился к секретарше.

– Я утром звонил Сергею Вениаминовичу, он мне назначил встречу на 12.15.

На часах в приёмной было 12.14.

– Я знаю, проходите, Сергей Вениаминович ждёт Вас, - благосклонно кивнула секретарша.

Когда-то семилетний Серёжка Бусыгин пришёл сам записываться в спортивную секцию к Николаю Вадимовичу. Секция была при спорткомплексе механического завода, где отец Серёжки работал главным инженером. Николай Вадимович хорошо подготовил мальчика, через три года честолюбивый отец устроил сына в школу олимпийского резерва. Но, несмотря на успешную карьеру в спорте, Сергей Вениаминович не забыл своего первого тренера. Бусыгин несколько лет подряд завоёвывал чемпионские титулы в гимнастике, окончил Физкультурный институт, а несколько лет назад стал директором престижного частного лицея, где особое внимание уделялось спортивной подготовке. Именно к нему, после долгих уговоров Лидии Витальевны, обратился Николай Вадимович, когда надо было выбирать школу для семилетней Варюшки. Хотя набирал учеников Попечительский Совет лицея, Бусыгин сумел добиться зачисления Вари в лицей.

Сейчас Бусыгин с приветливой улыбкой шёл навстречу Николаю Вадимовичу, пожал ему руку, усадил на диванчик у окна и сел рядом.

– Закусить не желаете? Я сейчас распоряжусь.

– Нет, спасибо, Сергей Вениаминович, я на минуту. Тут такое дело, внук у меня приехал, ровесник Варюшки, тоже в третьем классе учится. Хочу узнать, нельзя ли и его в твой лицей устроить.

– Я бы с удовольствием, Николай Вадимович, у нас два ученика из Вариного класса уехали в Питер, так что места есть. Но Вы же знаете, решаю не я, а Попечительский совет, в основном Надежда Викторовна Гладышева.

– Это я и хотел узнать, - кивнул Николай Вадимович, поднимаясь. – Я с ней тоже созвонился, в 13 часов она меня ждёт. Думаю, она тебе позвонит сама. И чтобы мне тогда снова сюда не возвращаться, я тебе сразу отдам взнос за обоих на второе полугодие.

Он вытащил из кармана полученную от ювелира пачку денег и положил на стол перед Бусыгиным.

– А почему так много? – удивился Бусыгин. – У Вас же льгота, как для тренера.

– Нет у меня уже той льготы, Серёжа, - поделился Николай Вадимович радостной для него вестью. – Ухожу я из российского спорта, нашёл себе занятие поинтереснее.

– Жаль, - искренне огорчился Сергей. – Я, когда узнал про Ваша увольнение, думал Вас к нам в лицей зазвать. А что Вы удивляетесь, - ответил он на недоумение, проступившее на лице Николая Вадимовича, - у нас новости быстро распространяются, особенно неприятные.

– Да, получается, что все про моё увольнение знали, кроме меня самого, - вздохнул Николай Вадимович. – Ну ладно, Сергей, поеду к Гладышевой, надеюсь, она согласится принять моего внука в лицей.

– А если она не даст добро? – опасливо спросил Сергей Вениаминович. – Она дама суровая, её уговорить не просто. У нас ведь много желающих.

– Если не получится, считай взносом за Варюшку на весь год, - успокоил его Николай Вадимович. – До свидания, Серёжа, - тепло попрощался он.

– До свидания, Николай Вадимович, и удачи Вам.

Николай Вадимович поехал к Гладышевым. Он не без тайного волнения поднимался на лифте дома на Садовом бульваре, в котором располагались апартаменты Гладышевых. Его встретила горничная, девица лет 25, которая, несмотря на любезную улыбку, вызвала у него чувство настороженности. Горничная проводила его в комнату, расположенную справа от прихожей, которая явно представляла собой гостиную. От окна отошла и направилась к нему молодая женщина с прозрачными серо-голубыми глазами и пепельными волнистыми волосами. В ней чувствовались сдержанность и какая-то скрытая печаль, что придавало ей одухотворённости. Женщина кивнула горничной.