Шрифт:
– Филип и Эуген дарили такие девушкам, принадлежавшим к ближнему кругу.
– Мария тоже собиралась завязать с оргиями? Не знаете?
– Вряд ли… или… – Линда замолчала, перебросила волосы через плечо.
– Что вы хотели сказать?
– Филип влюбился в нее, хотел встречаться с ней, противился тому, чтобы она спала с другими мужчинами. А она только смеялась… Такая она была, Мария.
Марго достала фотографию Сусанны Керн.
– Узнаете ее? Посмотрите внимательно.
Линда вглядывалась в смеющееся лицо Сусанны Керн: теплые светло-карие глаза, блестящие волосы. Она покачала головой:
– Нет.
– Она, случайно, не бывала на сатурналиях?
– Лицо незнакомое, – сказала Линда и поднялась.
Марго еще посидела на скамейке, думая, что они пока так и не нашли связующего звена между жертвами. Речь идет о серийном убийце, который тайком подсматривает за своими жертвами, однако непонятно, где он находит их и по какому принципу выбирает.
Глава 33
Мадлен с мамой шла по дорожке, наискосок через Хумлегорден. После школы девочка сопровождала мать, если та играла в церкви святого Иакова. Джеки всегда бралась за канторскую работу – ей хотелось, чтобы они с дочерью сводили концы с концами самостоятельно.
И вот Мадлен шла рядом с матерью и болтала, одновременно наблюдая за дорогой, хоть и знала, что матери не нужна помощь.
Мама шагнула на обочину дорожки – ощутить, как трава щекочет ноги. В то же время она прислушивалась к постукиванью палки о гравий.
Возле библиотеки загрохотал компрессор, толстые буры с металлическим грохотом ударили в асфальт. Из-за шума мама потеряла ориентацию, и Мадлен взяла ее под руку.
Они пошли мимо игровой площадки с горкой, откуда Мадлен было не вызволить, когда она была поменьше. На площадке чудесный запах – аромат пластмассы и нагретого песка.
Они свернули на тротуар, мама поблагодарила Мадлен, впереди был перекресток.
Мадлен сама слышала, что о мощеный тротуар палка ударяет громче, чем об асфальт до этого, но ее слух ничего не уловил, когда они проходили мимо столба у проезжей части.
– Это просто перерыв в шуме машин, – объяснила мама и остановилась.
Она, как обычно, положила конец палки на бордюр, готовясь перейти дорогу, когда машины встанут и быстро защелкает светофор.
Они пошли дальше, вдоль большого желтого дома. Повернув к открытым гаражным воротам, мать цокнула языком. Так делают многие слабовидящие – чтобы услышать эхо и обнаружить возможные препятствия.
Придя домой, Джеки заперла дверь и накинула цепочку. Мадлен повесила свою куртку и увидела, как мать, войдя в гостиную и не зажигая свет, кладет ноты на стол.
Девочка прошла к себе, шепнула «привет» Коттену и как раз успела переодеться в домашнее платье, когда послышался мамин голос.
– Мадде? – позвала та из своей спальни.
Когда Мадлен вошла в освещенную комнату, мать стояла в одних трусах и пыталась задернуть шторы. В траве напротив окна лежал розовый детский велосипед. Штору защемило в створке гардероба; мать провела пальцами по шторе, освободила ткань и обернулась.
– Это ты зажгла здесь свет? – спросила она.
– Нет.
– Я имею в виду – утром.
– Вроде нет.
– Ты должна следить, чтобы весь свет был выключен, когда мы уходим.
– Извини, – сказала девочка, хотя ей казалось, что она не зажигала свет.
Мама потянулась за лежащим на кровати голубым халатом, руки пошарили и нашли его на подушке.
– Наверное, это Коттен. Испугался темноты, пришел сюда и зажег свет.
– Наверное.
Мама вывернула тонкий халатик налицо, надела, опустилась на колени и провела по лицу дочери обеими руками.
– Кто самая милая девочка в мире? Конечно ты, я знаю.
– Мама, у тебя сегодня нет учеников?
– Только Эрик.
– Тогда, может, наденешь что-нибудь?
– Спасибо за совет, – улыбнулась Джеки и завернулась в шелк халата.
– Надень серебристую юбку, она такая красивая.
– Тогда помоги мне подобрать что-нибудь к ней в тон. – У матери был цветовой индикатор, но она все равно спрашивала, подходит ли одежда по цвету, хорошо ли сочетаются оттенки.
– Принести почту?
– Пойдем на кухню.
Мадлен прошла через прихожую и, вдыхая запах влажной земли и крапивы, подняла почту с пола под дверью. Мама уже сидела за столом, когда девочка вошла и встала рядом с ней.
– Любовные письма есть? – как всегда, спросила Джеки.
– Вот… реклама какого-то риэлтора.
– Выброси. Выброси всю рекламу. Еще что-нибудь?
– Напоминание. Надо заплатить за телефон.
– Очень приятно.
– Еще… письмо из моей школы.
– И что там? – спросила Джеки.