Сделав несколько шагов, я остановилась.

– Вы Евгения Ильинична Свенсон? Ваша девичья фамилия Максимова?

– Да.

– Проходите. Садитесь.

Я сделала еще несколько шагов в направлении говорившего и опять остановилась. Неужели это Славка? Славка Пряхин? Мой бывший одноклассник и воздыхатель? Недаром еще в универмаге что-то затрепетало внутри, когда я прочла знакомое имя на визитке.

Я заликовала и с улыбкой направилась к стулу, стоящему на против широкого и очень дорогого стола, за которым восседал полковник МСС Пряхин Вячеслав Геннадьевич.

12.

Когда я удобно и расслабленно устроилась на жестком стуле, то первым делом принялась рассматривать Славку. Так же хорош, как и прежде. Прямой нос, зеленовато-карие глаза, пухловатые губы и волевой подбородок. Посеребренные виски и уже наметившаяся лысина. Лицо гладко выбрито, но при моем появлении на нем не дрогнул ни один мускул.

– Гражданка Швейцарии и уроженка Элитарии. Я правильно излагаю?

Бархатный голос Пряхина остался прежним, только в нем появились властные, начальственные интонации.

– Да, - подтвердила я.

Я очень рада была видеть Славу и испытывала чувство неимоверного облегчения от того, что именно он сидит сейчас напротив меня. Теперь я была уверена, что мне ничто не угрожает. Я тут же вспомнила свой самый первый поцелуй с Пряхиным, такой невинный, неуклюжий. Такие вещи запоминаются на всю жизнь. Помнит ли об этом полковник?

А Пряхин в это время смотрел не на меня. Он пялился в экран своего компьютера, быстро перебирая пальцами по клавиатуре. Его лицо по-прежнему было непроницаемым. Ни радости от встречи, ни удивления, ни, на худой конец, приветственного жеста или улыбки я так и не дождалась.

Наконец полковник оторвал взгляд от экрана и посмотрел на меня.

– Я понимаю, что вы не знакомы с нашими внутренними порядками и законами. Но незнание наших законов не снимает с вас ответственности за ваши правонарушения, - казенной фразой начал полковник Пряхин ("Я это уже слышала, уважаемый, мог бы и не повторять").
– Я даже готов снисходительно отнестись к вашему двухчасовому опозданию, которое нарушило мой плотный рабочий график. Тем не менее, я уверен, - полковник сделал ударение на слове "уверен", - что впредь вы будете строго соблюдать правила поведения в нашем городе. Исходя из того, что вы, госпожа Свенсон, прибыли к нам из-за границы, на первый раз мы так же терпимо отнесемся к вашему промаху. Мы установим вам новый СЭФ. В течение суток вы постараетесь не потерять его. Ровно через двадцать четыре часа вы сможете его снять. Вам ясно?

– Да.

Пряхин нажал на кнопку вызова, располагающейся под поверхностью стола. Из смежной комнаты появился розовощекий полноватый коротышка в гражданском костюме.

– Капитан, просканируйте еще раз чип госпожи Свенсон и установите новый СЭФ, а также внесите свежие данные в биометрию нашей иностранной гостьи. Евгения Ильинична, передайте Виктору Анатольевичу свой паспорт, - распорядился Пряхин.

– Слушаюсь, - щелкнул каблуками капитан и выжидательно уставился на меня.

Я в который раз за сегодняшний день, подала офицеру паспорт и откинулась на спинку стула. Все происходящее мне очень не нравилось, но изменить я ничего не могла.

Тем временем, капитан скрылся за дверью служебного помещения, и мы с Пряхиным вновь остались одни.

Во время небольшой паузы до возвращения капитана, мы молча смотрели друг на друга. Я уже было хотела сказать, что я рада встрече с ним, как едва заметным движением пальца правой руки Славка дал мне понять, чтобы я молчала. Мне оставалось только кивнуть в ответ.

Когда капитан вернулся со сканером и новой пластинкой, предназначенной для считывания моих эмоций, я подверглась той же процедуре, что и на железнодорожном вокзале. По ее завершению, полковник безразлично сказал:

– Вы свободны, госпожа Свенсон.

Я поднялась с места и направилась к выходу. И когда я уже коснулась пальцами дверной ручки, то вновь услышала немного смягчившийся голос Пряхина:

– В следующее воскресенье... Подчеркиваю, не завтра, а через неделю, вам желательно постоянно находиться в доме Гольских. Можете уехать за город. Но в городе, и особенно в центре, появляться не следует.

– Хорошо, - сказала я и обернулась.

Лицо Славки по-прежнему ничего не выражало, кроме деловой сосредоточенности. А с огромного, во весь рост портрета, висевшего за его спиной, на меня строго смотрели пронзительные глаза Главы Государства.

Я шагнула в коридор. У двери меня поджидал тот же рядовой, что получасом ранее сопровождал меня в кабинет Пряхина. Ни слова не говоря, он развернулся, а я последовала за ним. Я чувствовала огромное удовлетворение. Судя по всему, я очень легко отделалась. Мне даже показалось, что воздух в коридоре стал чище. А еще я поймала себя на мысли, что все мое пребывание в городе детства напоминает мне американские горки: то я взлетаю на вершину неизвестности и страха, то стремительно опускаюсь вниз к вожделенному покою и душевному равновесию.