— Вэк!

Мальчики побежали к своему дому.

Во двор уже въехали вражеские машины. Из машин вояки вытаскивали примуса, ведра, кастрюли, что-то в плотных бумажных мешках, бежали к водопроводному крану, тут же, во дворе, мылись, брились, что-то жарили, варили, шныряли в двухэтажный дом, облюбовывая «официрам» и себе квартиры.

Ища поудобнее место для наблюдательного поста, ребята столкнулись со своим соседом Николаем Ивановичем Голубевым. Три дня назад он приехал домой в отпуск, по ранению— лечился в госпитале в Ессентуках.

— И вы не уехали? — обрадовался Геннадий.

— Как видите. Не успел. Генка, тебя мать повсюду ищет. Да вон она и сама сюда идет.

К ним подошла Ольга Ивановна, строго посмотрела на ребят.

— Что ж, на привязи вас держать, что ли? Видите, кругом творится такое… Места себе на нахожу, когда тебя нет дома, Геня, — уже мягче сказала она.

— А у нас теперь и дома нет, — возразил Геннадий. — Где мы будем жить, мама?

— Пойдемте ко мне, — предложил Николай Иванович.

— Вы уже успели найти квартиру? — Ольга Ивановна подозрительно посмотрела на Голубева.

— Иногда, Ольга Ивановна, приходиться быть энергичным.

Уже через несколько дней Ольга Ивановна пожалела, что приняла предложение Голубева. Он устроился на службу к немцам, жить под одной крышей с предателем — в предательстве Голубева Ольга Ивановна не сомневалась — было невыносимо.

Толя Володин шел по лесу. Здесь теперь было лучше, чем дома. И не заметил, как забрался далеко. Впереди показалась поляна, за ней начинался аэродром. На аэродроме работали люди: свои или чужие? — мелькнула мысль. Люди оборванные, грязные. У Анатолия сжалось сердце: «наши солдаты». Он обхватил тонкое деревце и смотрел на военнопленных…

— Хэндэ хох!

Толя вздрогнул, мгновенно повернул голову в ту сторону, откуда услышал окрик, увидел злобные глаза фашиста и дуло автомата. Бежать! Но тут же понял: «Выпустит всю обойму, и погибнешь, как воробей».

— Партизан? Ком, — гитлеровец ткнул его автоматом в бок.

Анатолий пошел под конвоем на аэродром. Фашист подвел его к офицеру, откозырнул и что-то сказал. Получив распоряжение, он погнал мальчика к работающим военнопленным.

Немец сунул Анатолию лопату и заставил его вместе с другими рыть яму для цистерн.

А у небольшого лесного оврага в это же время произошла другая неожиданная встреча. Голубев, идя из лесу, увидел неподалеку от разбитой легковой машины подростка. Он сидел, пригнувшись к земле. Вязанка хвороста лежала у его ног. «Это ж Геннадий». И, пожалев о ненужной встрече, круто свернул на другую тропинку в лес.

Но Геннадий уже заметил его.

— Дядя Коля! Дядя Коля! — разнесся по лесу звонкий голос.

Голубев досадовал. Не обращать внимания? Генька упрямый, не отстанет. Николай Иванович остановился.

— Что же вы убегаете от меня? — Геннадий запыхался, с подозрением смотрел на Голубева.

— А я не убегаю. Задумался, не слышал.

Они подошли к машине, кем-то брошенной во время эвакуации, сели на примятую траву.

Николай Иванович сорвал травинку, взял ее в рот, как папиросу. «Сейчас будет допытываться, зачем я здесь. Не скажу же я этому мальчишке, зачем остался в городе». Голубев вспомнил, что было накануне вторжения вражеских войск. Когда стало совершенно очевидно, что гитлеровцы оккупируют Ставрополье, крайком партии создал партизанский штаб. Руководители штаба подбирали надежных людей. Одних зачисляли в партизанские отряды, других оставляли для подпольной работы в городе. Шесть групп для краевого центра. Шесть руководителей этих групп.

Один из них — Николай Иванович Голубев.

— А почему вы не на работе? — спросил Голубева Геннадий.

— Как это почему? Отдежурил и тоже вот дрова таскаю, — Голубев показал на свою вязанку.

— Дядя Коля, а здесь, в лесу, есть партизаны? — неожиданно спросил Геннадий.

— Вот те раз! Зачем тебе они?

— Бороться!

— Ну, бороться-то можно по-всякому, — Николай Иванович помолчал, а потом вдруг задал, как показалось Геннадию, странный вопрос: — Ты знаешь, как можно сразу испортить машину?

— Нет. А что?

— Иди-ка сюда. — Николай Иванович поднялся, подошел к покосившемуся автомобилю и открыл капот:

— Трамблера нет, умно сделали. Трамблер — это сердце машины. Вынь его, и она умрет. Смотри внимательнее. Вот здесь надо отвинтить шурупы и вытащить трамблер. Эта операция занимает не больше трех минут. Понял?

— Понял.

— Ну вот мы с тобой и друзья, — улыбнулся Голубев.

— Дядя Коля, а почему вы это рассказали?

— Почему, почему! Ты же не Алешка-почемучка? — Голубев встал. — Ты вот что, брат, тебе спешить некуда, ты можешь и не торопиться. А я пошел. Мне еще к одному знакомому надо. Встретимся дома. Идет? — Голубев вскинул на плечо вязанку дров и быстро пошел из лесу.