Хорас с Гундаром обменялись рукопожатием, изучающе осматривая друг друга. Увиденное им явно понравилось.

На взгляд Гундара, Хорас был молод, но его лицо с небольшим шрамом и слегка скошенным носом отражало боевой опыт. И это вовсе не говорило о том, что Хорас безропотно сносил все удары. По мнению Гундара, покрытое многочисленными шрамами лицо обычно бывало у того, кто не умеет уклоняться.

Хорас же, в свою очередь, видел перед собой типичного скандианца – мощного, бесстрашного здоровяка, с легкостью обращавшегося со своим тяжеленным боевым топором, смело смотрящего тебе в глаза и пожимающего руку с такой силой, какой хватило бы, чтобы раздавить грецкий орех. Возможно, двадцати пяти таких великанов действительно хватит для штурма замка.

– Сэр Хорас будет командовать штурмом? – спросил Гундар.

– Да, – кивнул Уилл. – Даже такой небольшой армии, как наша, нужен генерал, а Хорас прекрасно подготовлен для этой роли.

– Пойдет, – удовлетворенно кивнул Гундар.

По мнению Гундара, командир отряда был не более чем распорядителем, заботящимся о таких незначительных вещах, как тактика и стратегия. Скандианцев такие мелочи не интересовали. Главная задача командира, на взгляд Гундара, это предоставлять воинам возможность драться.

Но не все были согласны с ним. Кое-кто из скандианских морских волков посмотрел на Хораса и увидел в нем лишь неопытного юношу. Согласно скандианским обычаям он не стал медлить с возражением:

– Может, для тебя и пойдет, Гундар, но я не собираюсь подчиняться мальчишке, у которого еще молоко на губах не высохло.

Менее уверенный в себе, чем Хорас, человек мог бы повысить голос и попытаться грубостью установить свою власть над скандианцами, что конечно же было бы в корне неверно: скандианцы совершенно не ценили слова. Хорас же только улыбнулся, шагнул вперед и предложил говорившему сделать то же самое.

Это был здоровяк, пожалуй, на несколько сантиметров ниже самого Хораса, но шире в плечах и массивнее телом. Хорас с интересом посмотрел на его многочисленные шрамы – он разделял мнение Гундара о людях. Длинные волосы выступившего вперед скандианца были собраны в две засаленные косицы, а борода представляла путаницу грязных волос, среди которых проглядывали остатки пищи. В руках он держал огромный боевой топор и большой круглый деревянный щит, похожий скорее на колесо повозки. Возможно, раньше это и было колесо, подумал Хорас.

Скандианец продолжал сердито смотреть на улыбающегося Хораса.

– И зовут тебя… – начал Хорас.

– Нильс Крутильщик Веревок, – закончил воин злобным тоном. – И жизнь моя слишком ценна, чтобы вручать ее такому… мальчишке!

Если у кого-то и оставались сомнения по поводу того, считать ли оскорблением эти слова, то теперь они развеялись. Но Хорас по-прежнему улыбался.

– Ну да, разумеется, – сказал он рассудительно. – Позволь заметить, какая у тебя замечательная шляпа.

Как и большинство скандианцев, Нильс носил на голове тяжелый железный шлем, украшенный двумя большими рогами. Когда Хорас показал на него пальцем, скандианец невольно поднял голову и посмотрел вверх. Хорас же только того и добивался. Он тут же шагнул вперед, схватил рога обеими руками и приподнял шлем. Не успел Нильс запротестовать, как Хорас тут же с размахом водрузил шлем на место, отчего колени морского волка немного подкосились, а в глазах заплясали искры. На мгновение он ошарашенно заморгал, но Хорасу этого хватило, чтобы дернуть задиру за бороду. Растопырив пальцы, Хорас правой ладонью звонко шлепнул его по широкому носу и тут же отпустил бороду, так что скандианец подался назад, потерял равновесие и шлепнулся на землю.