Царский стол был установлен недалеко от дворцовых ворот, которые вели в тронную залу. Царица и царь заняли место во главе длинного прямоугольного стола. Их тронные кресла стояли рядом, вот только то, что принадлежало Алкионе, было повыше и кроме спинки имело подлокотники. Хети, имевшего статус почетного гостя, усадили справа от царицы, а Ява занял место слева от отца. Так много во дворе было столов и так много между ними сновало слуг, которых то и дело подзывали гости, что над пирующими стоял непрекращающийся гул. Однако как только царица Алкиона поднялась со своего трона и вскинула руки, слова замерли у всех на устах и настала тишина, которую нарушали только птичий щебет и воркование священных голубиц, рассевшихся на крышах. И вот царица заговорила:

— Царь Астерион желает говорить со своими гостями!

Все взоры обратились к царю, который встал на ноги и указал на Хети:

— Царевич, которого вы видите рядом с нами, — сын царя Шарека, повелителя могущественного народа, который зовет себя царями-пастухами. Он наш гость, поэтому прошу вас оказывать ему почести, достойные царевича страны, с которой мы ведем торговлю. Но Хети не просто царевич, он — Повелитель змей. Змеи служат ему, и он с легкостью может показать вам свое мастерство. Талант его, без сомнения, свидетельствует о том, что он любим великой богиней Реей и ее дочерью Диктиной, повелительницей Дикте. Мы считаем, что к нашим берегам его привела воля богини, поэтому он оказал нам большую честь своим присутствием на этом праздновании Нового года.

Астерион представил Хети гостей, восседавших за царским столом, среди которых находились и цари Фастоса и Кидонии. Но Хети во все глаза смотрел на сидевших за тем же столом, напротив него, шесть молодых жриц, которых увидел сегодня, проснувшись после полуденного сна на поляне. Среди девушек была и та, что заговорила с ним, а до того долго рассматривала его и спросила у Явы, кто он такой. Хети уже знал, что ее зовут Амимона. Она была дочерью ремесленника. Ремесленниками в Кноссе называли всех, кто что-то делал руками, будь то каменотес, гончар или, как Кедалион, отец Амимоны, художник и скульптор.

Жриц в храм богини отбирали не по социальному статусу, а по красоте и силе. Все они были высокими и стройными. Служительницами культа избранницы богини становились по достижению половой зрелости, когда тела их становились женственными. А еще жрица непременно должна была иметь красивый голос, чтобы петь хвалу богине. Еще их обучали священным танцам, в числе которых был очень сложный для исполнения танец с быком: сначала жрица танцевала перед животным, а когда его ярость достигала предела и он бросался на свою жертву, она должны была подпрыгнуть и, сделав кувырок и оттолкнувшись от хребта быка, приземлиться на ноги позади него. Это было последнее испытание. Шесть девушек, прошедших его, становились жрицами и служительницами культа богини на ближайший год, начинавшийся с приходом весны.

Сначала девушки тренировались на некоем подобии быка, сделанном из дерева и обтянутом шкурой. И только достигнув мастерства в обращении с «куклой», будущая жрица могла попробовать свои силы в танце с живым быком, рога которого были сточены, чтобы уменьшить вероятность несчастного случая. Для первых тренировок на арену выводили давно привыкших к людям животных, которых к тому же досыта кормили, чтобы у них не было ни малейшего желания нападать. Кандидатки понемногу отсеивались, пока не оставалось шестеро, которым и предстояло на ближайший год стать жрицами Реи. Избранницы богини селились в храме и начинали спешно готовиться к религиозным церемониям, которые им предстояло проводить во время празднования Нового года. Не стоит и говорить, что через столь опасное испытание проходили только самые сильные, гибкие и смелые девушки.

Об этом ритуале рассказала Хети Пасифая — жрица, которая отбирала претенденток и руководила их тренировками. Она сидела за царским столом рядом со своими воспитанницами. Хети не мог не восхищаться юными жрицами, и в особенности… очаровавшей его с первого взгляда Амимоной.

Праздничные церемонии должны были начаться только завтра. Сегодняшнее застолье было организовано царем для того, чтобы гости города смогли получше узнать, какие церемонии и развлечения их ожидают, и познакомиться с их непосредственными участниками. Поэтому пиршество, начавшись после полудня, продолжалось до глубокой ночи. Каждый мог покинуть место, на котором начал пировать, и подсесть за любой стол, чтобы познакомиться с новыми людьми.

Но Хети меньше всего хотелось покидать свое место: он не видел никого, кроме Амимоны. Девушка, которая отнюдь не была глупа, заметила, с каким интересом смотрит на нее чужестранец. Она иногда отворачивалась, и Хети не знал, было ли тому причиной смущение или нарочитое пренебрежение, и все же ее взгляд часто встречался с его взглядом. Сначала она даже улыбалась ему, но вскоре — возможно, виной всему была его излишняя настойчивость — ее лицо стало серьезным, и ему показалось, что в ее взгляде читается упрек. Хети охотно беседовал с теми, кто подсаживался к нему, но с Амимоной заговорить не решался. Она сама обратилась к нему с вопросом:

— Хети, а это правда, что ты умеешь говорить со змеями и не боишься их укусов?

— Да, поэтому меня и называют Повелителем змей…

— Наш господин, царь Астерион, представил тебя гостям, назвав наследным царевичем, сыном царя гиксосов. Значит, ты еще и служитель культа вашей богини?

— Я верю, что богини моей страны — египетская Изида и ханаанейская Анат — покровительствуют мне, но я никогда не был жрецом. Хотя в Египте царь считается земным воплощением бога Гора, сына великой богини Изиды. Что до жрецов, то их у нас великое множество, и они служат нашим богам.