– Нет, - категорично сказала я.
– Шрам видно.

– Знаете, - сказала консультант, - я кажется знаю, что вам надо.

Она вытащила очередное платье в кремовом чехле. Когда она его вытащила, мы втроем невольно ахнули. Платье было не белое, а чуть с кремовым отливом. Кружевные рукава в три четверти и кружевной верх с небольшим круглым вырезом. А от бедра шла шелковая пышная юбка, не круглая, а скорее А-образной формы.

– Однозначно мерить, - вынесла свой вердикт Оливия, а Марго согласно кивнула головой.

Консультант задернула шторы примерочной и помогла мне надеть платье, застегнув на спине длинный ряд маленьких пуговичек.

– Вам очень идет это платье, - и она с улыбкой повернула меня к зеркалу.

Девушка распахнула шторы, и мои подруги в один голос воскликнули:

– Оно!

Да они не плохо спелись!

Я счастливо засмеялась и покружилась вокруг себя несколько раз. Неожиданно, голова закружилась и к горлу подкатил тошнотворный комок. Остановившись, я прижала руку горлу, стараясь унять тошноту.

– С тобой все в порядке?
– Марго взволнованно подскочила ко мне.

– Да, все хорошо. Затошнило резко, - я выпрямилась и улыбнулась.
– Все в порядке, Маргош.
– и обратилась к консультанту, - я беру это платье.

Из магазина я вышла счастливая, но все с тем же тошнотворным комком в горле. Неожиданно меня скрутило, и я выплеснула содержимое своего желудка прям в ближайшую урну.

– Божечки, как же мне стыдно, - стонала я уже сидя в машине, куда меня спешно затолкали подруги. Лив выдала мне влажные салфетки, а Маргарита пакет.

– Если что - пачкай лучше пакет, а не салон. Что с тобой?

– А не беременна ли ты случайно?
– пропела Лив, хитро глянув на меня в зеркало заднего вида.

– Что? Нет, - возмутилась я.

– А что нет? Вы же с Маркусом сексом занимаетесь по ночам, а не в лото играете. А от этого, знаете ли, дети получаются.

– Мы предохраняемся!

– Ой, Эл, ты же врач и должна знать, что это все не стопроцентный вариант. Так что советую тебе сделать тестик.

И я сделала тестик. А потом еще пять. Я сидела на полу в ванной, держала их все у себя в руках и не могла поверить. Ведь на всех были ровно две четких полоски.

– Я дома, - услышала я из прихожей.

Выйдя из кухни. я улыбнулась. На шее у Маркуса, как и всегда, когда он приходил домой, уже висела Машка, мешающая ему снимать обувь. Пересадив ребенка на шею, он подошел ко мне и поцеловал в щеку.

– Ты чего такая загадочная?
– с улыбкой спросил меня мужчина.

Не зная, как сообщить ему это новость, я просто усадила Маркуса за обеденный стол и протянула ему тест на беременность. Замерев в ожидании, я наблюдала за тем, как брови Маркуса медленно сходятся на переносице.

– Машульчик, беги, поиграй у себя в комнате.

Отправив ребенка в свою комнату, он притянул меня к себе и усадил на колени.

– Ты не рад, - грустно констатировала я.

– Эль, не в этом дело. Я очень хочу, чтоб у нас был ребенок. Ты даже не представляешь на сколько я этого хочу. Но после операции прошло еще так мало времени, я боюсь, что может произойти отторжение трансплантата. Плюс ты принимаешь очень сильные препараты, а это тоже может сказаться на здоровье малыша.

Конечно, я все это знала и понимала, но зная, что внутри меня теперь растет маленькая жизнь, мне было очень тяжело решиться на такой тяжелый шаг, как аборт.

– Давай, завтра мы сходим Чащиной, что она об этом думает. А потом уже будет видно. Хорошо? Ну, не грусти, милая.

Весь оставшийся вечер Маркус ходил задумчивый, постоянно с кем-то переписывался и разговаривал по телефону на немецком. А на все мои вопросы только лишь загадочно улыбался.

На следующий день, мы с Маркусом отвезли Машку к его крестной и поехали в больницу. Только не в нашу. На мой немой вопрос в глазах, он пояснил:

– Я вчера переписывался со своим немецким товарищем, он координатор-трансплантолог. По счастливой случайности, здесь у него живет друг и держит свою небольшую, частную клинику. Вот как раз туда мы и едем.

Клиника находилась почти на окраине города, маленькая и уютная. Нас тут же подхватил этот самый друг товарища, который, оказывается, и Маркуса хорошо знал. Проведя мне всевозможные исследования, сделав УЗИ и изучив мой выписной эпикриз, он, наконец, вынес свой вердикт:

– Ну, что ж, дорогие мои, скажу вам так, попробовать можно и даже нужно. У Элеоноры прекрасные показатели, не было и малейшей угрозы отторжение, а это редкость и ты, Маркус, прекрасно это знаешь. Но нужно будет постоянное наблюдение, естественно. Контроль, контроль и еще раз контроль.