— Да как же вы жили? Знать, что ты являешься чьим–то обедом, бр–р–р… Просто мурашки по коже, — не удержался Алекс.

— А так и жили. Прятались в глубоких пещерах, внимательно следили за глупым молодняком, в общем, вели как можно более незаметный образ жизни. А если всё же приходилось делать выбор, кого отдать на съедение, когда хозяин припирал к стенке, требуя своё, то делали это на добровольных началах. Обычно таким драммгом оказывался старый или немощный. Алекс, ты должен понять, для нас это были страшные времена!

— Подождите, пожалуйста, я не могу понять, неужели целая семья, или, как ты говоришь — род, не могли дать отпор какому–то одному дракону? Пускай он даже самый сильный и хитрый, но он–то — один, — возмутился Алекс.

Алгор с интересом посмотрел на него. Такая мысль не раз посещала и его голову, когда он слушал повествования тех лет. Он точно так же считал, что во многих своих бедах предки были виноваты сами, но вслух этого никогда бы не осмелился произнести.

— Да пойми же, моим народом в те времена управлял лишь страх. Драконы раза в два больше нас, раза в три сильнее, а ещё они в совершенстве пользовались магией земли, что нам было недоступно. Страх жил в сердцах драммгов, управлял их мыслями и действиями. Ничего другого им в голову не приходило, только то, что жертвоприношение — это самое правильное решение для спасения рода… семьи, — Гвида вдруг остановилась и обратилась к Алексу. Видно было, что её очень волнует этот вопрос.

— Вот скажи, если бы перед тобой стоял выбор: дать погибнуть одному своему сородичу или целой семье, роду, то что бы ты выбрал?

Алекс молчал, не зная, что ответить. Да и что вообще можно сказать в таком случае? Любой его ответ сейчас будет неправильным, потому что всё, рассказанное Гвидой, для него было изначально неправильным. Он посмотрел на Алгора, тот смог лишь сочувственно покачать головой.

Разговор затих. Они молча продвигались дальше. Гвида тяжело вздыхала, расстроенная, что всё это действительно выглядит со стороны не очень хорошо. Алекс задумчиво рассматривал проплывающие мимо него удивительные пейзажи. Пёстрые краски гармонично сливались между собой в живописные картины, от которых просто захватывало дух, но мальчик–дракон сейчас был совершенно не в состоянии оценить всю эту красоту. Он пытался осмыслить и понять то, что ему пришлось узнать. Алгор иногда с любопытством поглядывал на Алекса, раздумывая, что же на самом деле представляет собой их новый знакомый.

— Гвида, а что дальше? Есть продолжение всему этому? — не выдержав долгого молчания, спросил Алекс через какое–то время.

— Всё ещё интересно? — улыбнувшись ответила она.

— Очень, — усиленно закивал он головой, догнав драммгу и поравнявшись с ней.

— А дальше случилось вот что, — Гвида глянула на брата, тот согласно кивнул ей. — Драконы в погоне за наживой начали завоёвывать свободные пространства и в других мирах тоже. Вижу, что удивлён! Представь себе, что они это проделывали вполне свободно, — она на мгновение замолчала, а потом задумчиво добавила: — Открыв однажды дверь лёгкой наживы, они уже были не в состоянии остановиться.

— Обладая властью, магией и знаниями, они свободно могли перемещаться по другим мирам и делали это довольно часто. И вот однажды что–то пошло не так, что–то случилось — может, не в тот мир заглянули, или неплотно закрыли за собой "двери", когда уходили. В общем, не знаю, история об этом умалчивает, но драконы каким–то образом впустили в наш мир… Угадай, кого? Человеков, — почти шёпотом проговорила она, округляя в ужасе глаза и оглядываясь по сторонам в поисках того, кто мог её сейчас ненароком услышать.

— Гвида, не "человеков", а людей, — поправил её Алекс. Он едва сдерживался, чтобы самому не округлить глаза от ужаса, увидев, какое презрение читалось на "лицах" драммгов при одном лишь упоминании о людях.

— Ладно, ладно. Пусть тогда будет "человечки". Ну так вот, эти самые человечки оказались ещё злобнее и жаднее, чем драконы. Страшнее всего было то, что они владели магией не хуже драконов, и волшебство их было каким–то совсем другим, иного происхождения. Самый интересный факт в этой истории то, что человечки могли пользоваться своей магией сообща. Они объединяли усилия и спокойно расправлялись с так называемыми непобедимыми драконами поодиночке. Ты ведь помнишь, что я рассказывала: никаких семей, никаких друзей, вообще никого. Один дракон против целого десятка злых человечков, которые с лёгкостью забрасывали его своими магическими штучками, или как там у них это называлось. Кто бы смог против такого выстоять? — спросила Гвида, конкретно ни к кому не обращаясь. — Правильно, никто, — ответила она сама себе и увлечённо продолжила рассказ.

— Теперь посуди сам. Если дракон за длительный период убивал всего лишь одного драммга, то человечки с лёгкостью выбивали целые семьи, а иногда даже и роды только из–за приглянувшейся им пещеры для жилья. Они убивали не потому, что голодны и им нужна была пища, а просто из–за клочка земли и богатых угодий, — Гвида тяжело вздохнула и заговорила снова: — Это страшный период! Время, когда навсегда исчезали целые роды со старыми и молодыми, младшими и ещё не родившимися драммгами. Горы трупов горели тогда в магическом огне пришлого незнакомого врага, а остальные драммги в страхе уходили ещё глубже под землю в тайные места, хранимые родом. Они молили всех известных богов вернуть те времена, когда на этой земле властвовали только драконы. Те же гибли один за другим, а драммгам вообще грозило полное исчезновение.

Алекс запнулся. Остановился и в ужасе посмотрел на Алгора. Тот лишь согласно кивнул ему, подтверждая, что каждое только что сказанное слово — правда. Не в силах двинуться с места, мальчик–дракон перевёл взгляд на Гвиду. — Гвида, я вот что–то не понимаю, а как всё это связано с тем, о чём я тебя спрашивал? Я имею в виду "потерянное яйцо", — спросил Алекс, окончательно запутавшись после её рассказа.

— Сейчас всё поймёшь. Это ведь только начало, но если об этом не рассказать, будет вообще непонятно, — объяснила она.