"А собственно, почему бы и нет? Если получилось с Леси, то наверняка получится и с родителями". За отца он даже не переживал, а вот мама всегда была слишком чувствительна ко всему, что касалось его. И сейчас Алекса волновало лишь одно: как она отнесётся к новому облику горячо любимого сына. Осмотрел себя: "Ой, как же всё это неправильно!"

На полу валялся инструмент отца, рядом стояло старое ведро с краской, а в углу лежали доски. Мальчик–дракон аккуратно вывел надпись на одной из них. Проверил написанное и внимательно огляделся, решая теперь другую проблему: как вынести деревяшку. Среди хлама, называемого инструментами, нашлась старая бечёвка. Алекс пробил когтем две дырки в доске и кое–как запихнул верёвку туда, а вот завязать не представлялось уже никакой возможности: лапы были ужасно неуклюжи. Тяжело вздохнув, как это сделал бы самый обыкновенный человек, дракон несколько раз обмотал верёвкой шею, укладывая дощечку ровно посередине груди, и смело направился на выход.

"В конце концов, пусть что будет, то будет", — подбадривал он сам себя.

Стараясь как можно меньше шуметь, Алекс тихо обошёл сарай и в нерешительности остановился. Оставалось только завернуть за угол, и мальчик предстанет перед родителями, как говорится, во всей красе. Возле передних лап он почувствовал возню и увидел стоявшего возле него щенка, который в отличие от других собак почему–то совсем не боялся. Щенок радостно вилял хвостом, переминался с лапы на лапу и воспринимал всё, как новую забаву.

"Эх, мне бы его заботы. Куда проще быть щенком", — завистливо смотрел Алекс на демонстрацию дружественных знаков собачонки.

Оставалось сделать всего несколько шагов. Алекс осторожно выглянул за угол и осторожно пошёл, тщательно подражая действиям щенка. Очень сильно мешал хвост, огромный подлый хвост. Он никак не хотел правильно ложиться и всё невпопад шлёпался на землю. По идее же он должен был весело вилять из стороны в сторону, показывая тем самым самые дружелюбные намерения.

Первым обернулся отец. Он в этот момент стоял на лестнице и пытался пристроить небольшие доски на краю крыши так, чтобы они не падали, и тут внезапно увидел идущее в его сторону чудовище с обмотанной вокруг шеи верёвкой и дощечкой, висящей на ней.

"Мама, папа, это я, Алекс — ваш сын".

Надпись бросилась в глаза. Брови отца поползли на лоб, он весь подался вперёд, замер и вдруг неожиданно скатился по лестнице, роняя инструмент и доски.

Мать подняла голову и удивлённо посмотрела на отца. Услышав, как он тихо произнёс одно лишь слово — "Алекс", она повернулась в ту сторону, куда он смотрел. Несколько секунд она в ужасе глядела на чудовище, спокойно стоявшее прямо за её спиной, а затем потеряла сознание.

Отец заворожённо смотрел на него и тихо повторял: "Алекс? Алекс?!" Он совершенно не замечал, что мать лежит на земле, не подавая признаков жизни. И каждый раз Алекс энергично кивал, а отец всё повторял и повторял, только каждый раз с новой интонацией.

Тогда Алекс понял, что отец просто в шоке, и надо срочно что–то предпринимать. В отчаянии он заметался по двору в поисках какой–нибудь доски. "Не бежать же, в самом деле, обратно в сарай!" Но, как назло, ничего подходящего не было видно, и тогда Алекс помчался к забору и вырвал зубами огромный кусок. Признаться, вырвал с лёгкостью, заваливая на землю ближайшие части ограды. От избытка чувств у него с оглушительным хлопком распахнулись крылья, но он ничего не замечал, продолжая усиленно царапать когтем очередную надпись.

Отец вздрогнул, когда у Алекса раскрылись крылья, тряхнул головой, медленно и осторожно направился в его сторону.

— Алекс? — опять спросил отец, но что–то в его голосе заставило мальчика–дракона застыть на месте, боясь, что это ему всего лишь показалось. Он резко обернулся, выставляя перед собой доску так, чтобы она обязательно привлекла внимание. Отец перевёл взгляд на дощечку, где неуклюже было написано:

"Папа, это я, Алекс, твой сын. Это всё колдовство".

Суровое лицо мужчины вдруг озарилось улыбкой, он небрежно отодвинул доску в сторону и потянулся всем телом к дракону. Пальцы ласково пробежались по мощной челюсти, погладили между ушей, отец заглянул в глубину глаз Алекса, а потом обхватил его за шею, резко притянув к себе.

— Алекс, это ведь правда ты, — твёрдо сказал отец и облегчённо вздохнул. От избытка чувств заходили ходуном все пластины на спине Алекса, а крылья медленно опустились на своё место. Он потянулся к отцу, наклоняясь пониже, чтобы тому было удобнее достать до него, и уткнулся лицом в его плечо.

Они так и стояли. Алекс — зажмурившись от удовольствия, а отец — закрыв глаза от счастья: после нескольких дней неизвестности и страшных предположений их сын наконец дома. Вот только по какой–то неведомой причине он находится в образе дракона, зверя, столь любимого им когда–то. Впрочем, это уже не важно, главное — он дома, и он жив.

Отец открыл глаза и оглянулся на мать, тревожно посмотрел на сына и кинулся к ней. Подняв её на руки, быстро понёс в дом, на ходу бросая через плечо:

— Жди здесь. Я быстро. Ей точно не стоит смотреть на тебя в таком виде.