— Перестань немедленно, — просящим шепотом, начала ведьма, но голос сорвался на протяжный хриплый стон. Её метка на шее активировалась. Печать горела. В груди ворчала её темная суть, а глаза начинали разжигаться оранжевым пламенем.

Печать активировалась и у оборотня, но он особо этого и не заметил. Процесс его так увлек: после колена он стал целовать ногу ведьмы, от колена поднимался все выше и выше. Мужчину не смущало, что ткань брюк была заляпана кровью и грязью. Одним сильным рывком обхватил руками талию женщины и спрятал лицо на её голом животе. Ведьма так и пахла для него разнотравьем — таким пьянящим и терпким. Он жадно вдыхал этот запах.

Смелова уже была на грани сознания, с той стороны просыпалась Лилит. Извечная тихо скреблась о грань, и просила выпустить её. Насколько хватит выдержки и сил, ведьма не знала и поэтому из последних сил уперлась руками в плечи альбиноса. Тот лишь удивленно посмотрел на неё, заметил сорванные ногти на пальцах. Ловко ухватив за запястье, он стал слизывать запекшуюся кровь с тонких дрожащих пальцев. Ведьма задохнулась в протяжном стоне. Дрожь прошла и теперь по телу разливалась мягкая горячая истома.

Слуга уже скользил шершавым языком по запястью к локтю. Протяжный ни то стон, ни то рык вырвался уже и у оборотня. Глаза горели алым, а мысли сходились в одном, как несколько часов назад, полном и безоговорочном обладании этой женщиной. Когда очередная волна истомы выгнула ведьму в позвоночнике, крепкая мужская рука прижала её к себе, а язык пошел странствовать по шее, потом по щеке и уже приближался к губам.

— Не надо, — тихо и хрипло простонала ведьма.

Мужчина не спеша отстранился, взглянул ей в глаза и стал приближаться. Дыхание опалило её лицо и в это момент с грохотом распахнулись двери. На пороге карцера стоял хмурый Герхард и запыхавшийся Йозеф.

Смелова повернула голову и посмотрела на секретаря. По её щеке покатилась одинокая слеза. Не теряя ни секунды, демон метнулся к ведьме, легким движением вырвал из «лап» оборотня, взял бережно на руки и молча пошел на выход.

Через секунду в карцере остался хитро улыбающийся Йозеф и озадаченный оборотень. Начальник охраны посмотрел на друга и потом ехидно спросил:

— И что это было? Годы целибата сказались-таки?

Оборотень медленно повернул к другу голову и посмотрел удивленными глазами.

— Я так понимаю, ты не понял, что случилось, — резюмировал непередаваемую игру мимики друг.

Бывший священник молча кивнул. Годы проведенные в аскезе и самоконтроле, кажется, пошли коту под хвост. И почему ведьма плакала? По его ощущениям ей вроде всё нравилось, но что-то было не то. Тут он вспомнил оранжевые всполохи в глазах сейчас и оранжевые глаза прошлой ночью. В этот момент Смелова была уже не собой, а кем-то другим — более древним и опасным.

Тем временем по лестнице быстрым шагом в сторону комнаты шел демон со своей хрупкой и бледной ношей. Румянец со щек Александры Александровны сходил быстро, а сбитое дыхание выравнивалось. Ведьма молчала и начинала клевать носом. Помня приказ Матиаса охранять хозяйку и нести за её сохранность ответственность, Герхард морщился. Если бы не выброс силы, он бы и не догадался, что с госпожой твориться что-то неладное. Даже сейчас он чувствовал вибрации Извечной внутри хрупкого сосуда, который он нес. Секретарь вздохнул и отвлекся от тяжких мыслей. Сейчас ему нужно позаботиться о хозяйке, а потом он поговорит с новоприбывшим в их полку. Разговор будет долгим и скорее всего не особо убедительным, ведь и сам демон не часто мог себя контролировать, поскольку процесс привыкания только в самом начале.

Первым делом, когда уже уложил ведьму в кровать, переодел её. Она крепко спала и как предупреждал Древний, была очень измотана. Осмотрел бегло и кроме синяков ничего смертельного не обнаружил. Одно смущало — некоторые места были с нежной розовой кожей, то есть недавно только зажили, но почему настолько быстро работала регенерация организма, слуга не знал. Уже выходя из комнаты, он столкнулся с оборотнем. Мужчины встретились взглядами и Талий молча пошел за фон Вальде, ощущая необходимость и неизбежность серьёзного разговора.

У оборотня и секретаря была масса вопросов, которые стоило обсудить. Мужчины скрылись за поворотом, а к двери подошел Йозеф. Он около минуты нервно топтался, после, увидев Ньярлатхотепа, пошел к нему.

— Что твориться, Древний? Тут не монастырь скоро будет, а почти публичный дом, — охранник хитренько улыбался.

— Как знать. Если ещё Бусинка решит здесь распаковать мой «подарок», то могу ставить всё свои сбережения, что от монастыря и камня на камне не останется, — с такой же улыбкой ответил Хотеп.

— А что за подарок?

— Узнаешь. Скоро. А теперь иди и доложи о новых сведениях своему другу, а я пошёл посторожу одно кудрявое горе, пока опять чего не случилось.

Бруно лишь согласно кивнул и пошел в сторону столовой, а Древний отправился в келью.

На кухне было пусто. Талий сел за стол, а Гера стал делать чай. Разговор не шел, пока на стол не опустились две чашки чая с вином. Аромат быстро заполнил комнату. Демон сел напротив священника в пол оборота и глядя в окно начал разговор.