Путь правды
вернуться

Фламм Феникс
Шрифт:

Мне уже девятнадцать, и значит, пора умирать

Небо пепельно-серое,И пылающий снег уже чёрный;И граната последняя крепко зажата в руке,И давно не кричит, призывая к атаке, нагл ротный,И я к «тигру» ползу, по нейтральной ползу полосе.Землю всю искрошили,Трупы фрицев и наших в воронках;Тень войны заслонила навечно закат,Я с гранатой ползу, и для этих сегодня подонковЯ устрою сейчас здесь последний и свой Сталинград.Взрывы близко,И щурится небо упрямо,Я ползу, я ползу, я смогу доползти;Передам им сейчас свой последний привет от Ивана,И глаза почему-то туманятся… мама, прости.Мне уже девятнадцать,И бьют пулемёты по нашим;Танка чрево с крестом, и можно бросать,И, вставая, последний свой крик посвящаю всем павшим…Мне уже девятнадцать, и значит, пора умирать.

Вы простите, ребята, я совсем не играю в героя

Я снова живым выбираюсь из боя,Осколок в кабине, на мне – ни царапин, ни ран;Вы простите, ребята, я совсем не играю в героя,Но всегда без патронов я упрямо иду на таран.Сегодня фрицы сбесились: летают, как черти,Я опять к самолёту и на запад упрямо лечу;И всегда в облаках вспоминаю, ребята, о смерти…«От винта…» – ей, как старой знакомой, шепчу.Опять показались на небе две чёрные точки,Знаю, это враги, но сердце привычно молчит,И опять расчертили всё небо выстрелов строчки,Задымился один, загорелся и, кажется, сбит.Хочу закурить я сейчас, и во рту пересохло,Сегодня мне Сашка опять нарисует звезду;Нет, я не ас, но прежняя краска ещё не засохла,Возвращаюсь домой я опять, разогнав немчуру.И снова летят, видно, нет мне сегодня покоя,Решат, что я сумасшедший или, может быть, пьян;Вы простите, ребята, я совсем не играю в героя,Но всегда без патронов я упрямо иду на таран.

И вроде скоро месяц май

Прошиты пулями окопы,И раскурочен наш блиндаж;Мы прошагали пол-ЕвропыИ ухватили свой кураж.Стреляя ночью сигаретку,Трофейный попиваю шнапсИ вспоминаю свою СветкуИ выпускной десятый класс.А за окопом – сорок пятый,И вроде скоро месяц май,И отдыхает полк девятый,А где-то там – передний край.И заиграла вдруг гармошкаНаивный тихий вальс-бостон,Послушать я решил немножкоТрофейный свой аккордеон.Привычно пальцами прошёлся,«Катюшу» тихо заиграл,Потом совсем я разошёлсяИ «Варшавянку» всем сыграл.И скалит взвод свой рот щербатый:«Давай, гармоника, играй!»А за окопом – сорок пятый,И вроде скоро месяц май…

Я болен правдой

Я болен правдой, мне хребет сломали:Сегодня снова я сражался за слова;Враги остервенело наступали,Но отступать нельзя – за мной Москва.Держу гитару, словно пулемёт, я,Потоком слов забрасываю их;Я не хочу натягивать поводья,И я всегда сражаюсь за двоих.Моя гитара – сильное оружье,Они её боятся как огня;И хуже смерти только равнодушьеИли когда решают за меня.Я против бесконечного обмана,Не принимаю лозунгов всерьёз;Не нужно мне словесного дурмана,Тем более – фальшивых ваших слёз.Мне не нужны пустые обещанья,Я досыта накормлен болтовнёй;И я давно устал от ожиданья,Я болен правдой и пока – живой.

Песенка про троянского коня

Жил в Греции жестокий Агамемнон,И был он деспотический тиран;Он обладал характером прескверным,Чтоб царствовать, всегда шёл на обман.И вот собрал на съезд он как-то греков,Сказал им, что похитили жену,Мол, оскорбили беззащитного калеку…И развязал Троянскую войну.Давно хотел завоевать себе он Трою,Своё правление надолго укрепить;И обратиться он решил тогда к герою,Чтобы надёжнее в той битве победить.И вот направился он прямо к Ахиллесу:«Обидчику давай намнём бока?Ну и для общего истории прогрессуРазрушим Трою мы отсталую пока».И вот к троянцам греки побежали,И впереди – красавец Ахиллес,И без суда все Трою штурмовали,Но за ворота так никто и не пролез.И отступать уже собрались было греки:Мы Трою в этой пятилетке не возьмём…Но тот, кто раньше побывал в библиотеке,Сказал: «Давайте-ка походим мы конём!Построим мы давай большую урну,Демократический напишем институт,Туда залезем молча и культурно —Троянцы сами нас всех в город занесут».Сработал план, и Троя вскоре пала,Врагов действительно вовнутрь занесли;Мораль проста: героя было мало —Чтоб победить, нужны ещё мозги.Всегда, когда в стране идут реформы,Но получается какая-то фигня,Забудьте вы про прежние все нормыИ вспоминайте про троянского коня.Ведь отступать уже собрались было греки:Мы Трою в этой пятилетке не возьмём…Но тот, кто раньше побывал в библиотеке,Сказал: «Давайте-ка походим мы конём!»

Опять штормит

Опять штормит, и ветер сам натягивает фалы,Трепещут паруса и рвутся на ветру;Но мы идём на всех – проделан путь немалый,И мачты уж трещат, и это не к добру.Потерян якорь, и давно заклинил румпель,И вместе с якорем оторван карамболь…И мы плывём уже на деревянном трупе,Но страх давно свой каждый поборол.Мы рвёмся к берегу, которого не видно,Он где-то там, мы знаем точно, есть;Пойти ко дну нам было бы обидно,Но хуже нам сейчас на рифы сесть.Свой держим путь и правим парусами,Дрожит весь корпус под ударами волны,Но сложный этот путь мы выбирали сами,И значит, сами погибать сейчас должны.И тонет крик в порыве сильном ветра,Мы видим берег, значит, спасены;Ещё бы кабельтов, ещё хотя б полметра…Уже песок и пальмы нам видны.Но где-то там решили, что нам хватит,Везения нам отпустили впрокИ нагие судно пусть немедленно оплатитПоследний, самый важный, свой урок.Идём ко дну, товарищей спасая,Нам остальное выбросит волна;И к берегу плывём мы, понимая:За эту цель мы заплатили всё сполна…

Нас было триста

Нас было триста, а врагов – не счесть,Они пришли, как саранча, на поле;Но с детства в нас воспитывали честь:Сражаться мы пришли по доброй воле.Нас было триста – это очень много,Спартанцем каждый был из нас рождён;Врагам была преграждена дорога,Жестокий Ксеркс был в бегство обращен.Нас было триста, каждый день редели,На поле битвы павши, красные плащи;Но по ночам мы боевые песни пели,В бессильной злобе трепетали палачи.Нас было триста – все мы здесь остались,Нас лишь предательством смогли преодолеть;Мы ради Родины все с жизнями расстались,Но миллиарды будут помнить нашу смерть.

По битому стеклу

И снова пятками по битому стеклу,